Младшая дочь должна больше отдыхать, а старшая должна маме помогать

Вера пришла к выводу, что обида — это удел тех, в ком еще теплится надежда. Надежда на то, что однажды чаша весов качнется в другую сторону. У нее этой надежды уже не осталось.

— Я — для того, чтобы помогать и платить, а сестра для мамы — для того, чтобы о ней, об этой самой сестре, волноваться, чтобы ее любить, — усмехается женщина в разговоре с лучшей подругой. — Знаешь, сначала я лбом стену прошибала, а теперь — забила. Просто забила. Делаю, что должна. Как благотворительность в отношении чужих людей.

Вере почти сорок, давно уже есть семья, точнее, маленькая семья: она сама и сын, с мужем развелась три года назад. Мама даже тогда не поинтересовалась, а как она вообще справляется? Морально, материально, физически, сыну тогда было всего пять, он в сад ходил, болел часто, а после развода вообще почти постоянно болел. А ведь мама на пенсии уже сидела, могла бы помочь, но… о старшей дочери она вспоминала, когда ей самой это было нужно. Раз в месяц, через две недели после получения пенсии.

Помогать мамам они решили еще с мужем, когда первой на пенсию вышла свекровь, каждый месяц бывший муж переводил матери деньги, то 15 тысяч, то 12. Вера стала поступать так же, потому что у мамы в тот период ломалась техника, словно ее прокляли, разрезали сумку в магазине, сломался зубной протез. А потом у мамы вошло в привычку, что старшая присылает помощь. Даже когда развелась, правда, забывала на эмоциях — муж ушел из семьи к другой женщине, не до маминых нужд было, но родительница сама напоминала:

— Есть счет, Вер, — надо оплатить. Квитанция пришла. Пятнадцатое число — переведи.

И почему-то только Вере. Ее сестре Екатерине 33 года, у нее своя студия йоги в центре города, новая «Тойота» — вторая за пять лет. Катя выкладывает в сети видео с утренних практик на Бали и фото с фестивалей здорового питания. Мама радуется за дочь, но постоянно пишет той: «Доченька, ты так много работаешь, отдыхай больше, нельзя же так».

— Я понимаю, что у мамы скромная пенсия, что она одна просто не справится, но почему за мой счет только? Катя легко бы могла выделять столько же или через раз помогать ей сама, она может себе это позволить — ни котенка, ни ребенка.

— Не дает? — усмехается подруга.

— Мама сама не берет: «Катенька совсем одна, ей трудно. Ты же знаешь, сколько стоят эти ее поездки, а аренда!», — отвечает Вера. — То есть, Катя на очередном курорте — это работа, ей на это нужны деньги и мама не может с нее брать помощь, а я от единственного маминого внука отрываю — это ничего? Катя одна, а я не одна? Сын? Сын — это прекрасно, только дорого, даже с учетом алиментов. У меня еще и ипотека. Бывший свалил, а я расплачиваюсь.

Так было всегда. Катя появилась на свет, когда Вере пошел восьмой год. Родилась сестра и Вера сразу поняла: все теперь изменилось, на нее мама такими глазами не смотрела. Лишь позже Вера просто осознала: она — от нелюбимого бывшего мужа, Катя — от первой маминой влюбленности, он, правда,женат давно был, не развелся, зато мама ухватила кусок счастья — дочь от любимого.

Катя не хотела есть гречку — мама отдельно готовила что-то другое. Вера не хотела есть гречку — «ешь, что дают, нечего выдумывать». Катя поругалась с соседской девочкой — мама весь дом и отделение полиции на уши подняла. Веру побил хулиганистый одноклассник — «сама виновата, характер у тебя скверный, нечего было нарываться».

Когда Вере было двадцать пять, а Кате шестнадцать, сестра попросила у мамы денег на поездку с классом в Сочи на неделю. Мама тогда еще работала, но зарплата у нее всегда была скромной. В результате мама уговорила Веру взять кредит, та взяла, правда, никто ей ничего так и не вернул.

— Ой, Верунь, ну с чего мне отдавать? Катя разута, раздета, надо еще и к выпускному готовиться. Она отдала Кате почти всю получку, а сама пришла занимать у Веры до аванса.

— Я замуж выходила и мама нам с бывшим мужем ни копейки не дала, даже чисто символически, зато сестра через две недели на выпускной получила новый телефон последней модели, я уже не говорю про стоимость ее наряда, а я расписывалась в простой повседневной одежде, бусики только надела.

Сейчас для Веры пятнадцать тысяч в пользу матери — это половина ее ипотечного платежа. Это много, если разобраться.

— Вер, ну что я могу сделать? — говорит Катя на претензии. — Я ей пробовала деньги совать, она обижается, плачет, переводит назад.

— Тогда мне переводи, — предложила Вера. — Кать, я просто не выруливаю уже. У меня ребенок, ипотека, мама на шее.

— Ок, — кивнула сестра. — Будем делать так.

И больше Катя самостоятельно о деньгах не вспомнила. А когда на днях Вера написала ей, то получила скандал от мамы, оказалось, что сестра в этот момент с мамой сидела и показала ей переписку.

— Вера, не ожидала, как ты можешь с сестры деньги требовать? Ты ее видела? Худенькая, бледненькая, я считаю, что ей бы обследование пройти или на отдых слетать. А тебе так не показалось? В общем, так, Вера, с сестры не тяни, справляйся сама уже, не маленькая.

И Вера не выдержала, прорвало плотину.

— А Катя маленькая? Мам, ты хоть раз подумала о том, что твой внук ни разу не был на море, а его тетя летает туда каждые три месяца? У нее неплохой доход, чтобы снимать двушку и покупать дорогие гаджеты, машины менять, а я в ипотеке задушилась уже. Почему ты все время только о ней и о себе?

— Зато у тебя есть квартира, а Катюша в съемной мается… И потом, ребенок твой… требуй с бывшего, он тоже обязан. А у Катюшки даже мужа нет, кто о ней позаботится?

Тут Вера просто бросила трубку — бесполезно говорить. И незачем.

— Естественно, мама получит счета и тут же напишет или позвонит, только… трубку я уже не возьму. Устала. Честно.

Подруга сомневается, что Вера сможет так легко сложить со своей шеи почетные обязанности, которые взвалила на нее мама, тщательно оберегающая младшую любимую дочь. Почему-то так получается, что нелюбимые дети имеют совесть и долг, а любимые живут так как привыкли — ни о ком, кроме себя, не думая.

Замечали?