«Была бы дочь в разводе — помогла бы, а зятю помогать не хочу»

Ирина Викторовна и не думает скрывать, что разочарована браком родной дочери. Зять ей не нравится и не нравился с самого начала.

— А за что мне его любить? — пожимает женщина плечами. — Что он вообще из себя представляет? О чем думал, когда женился? Мужчина берет на себя ответственность за свою женщину, за свою семью, а тут… сплошная безответственность, — считает женщина.

— Погоди, Ирин, брак — дело добровольное, твоя дочь тоже решение принимала добровольно, никто ее силком в загс не тащил, выбор, конечно, спорный, но… живут же, — говорит подруга. — Ребенок у них, внук твой, с этим же тоже приходится считаться.

— А я против внука ничего и не имею. И вообще, помогла бы. Но только ей и внуку. Если бы она была в разводе — помогла бы. А зятя на горбу я тащить не хочу, — жестко отрезает Ирина Викторовна.

Женщине 52 года, дочери Анне 28. Ирина Викторовна овдовела четыре года назад, сразу после замужества дочери. И она считает, что немалую роль это самое замужество и сыграло в раннем уходе мужа и отца от инфаркта: сначала один, потом другой — и нет мужика, 55 лет только было.

Мужа своего Ирина Викторовна любила и уважала. Было за что: деловой, рукастый, серьезный. Женщина говорит, что жила за ним как за каменной стеной. Никогда не «парилась» по поводу нехватки денег.

— Захотелось на море — поедем на море, муж в лепешку расшибется, но заработает, — говорит она о супруге. — И Аня ни в чем недостатка не знала. Больше детей у нас с ним не получилось — вот этого жаль, а прожили замечательно. А Анна кого выбрала? Тьфу! Муж мой, когда мама болела, зарабатывал и на ее лечение тоже, даром, что теща. Вытягивал ее как мог, и мама 8 лет после постановки диагноза прожила только благодаря ему. А этот?

Муж от кандидатуры избранника дочери тоже был не в восторге: Илья старше их дочери на 6 лет, но к 30-ти у него не было ни своего жилья — только место в квартире матери, где еще 2 сестры младшие, ни нормальной работы. За 4 года брака зять сменил уже 5 мест. И все — «подай-принеси», с низкой оплатой труда, которой хватает лишь на аренду жилья и на то, чтобы жена и сын с голоду не умерли немедленно.

Когда-то давно Ирина Викторовна с мужем мечтали, что Анна вырастет, создаст семью, они помогут семье с жильем, машину купят молодым и будут радоваться и нянчить внуков. А потом Анна привела знакомиться этого Илью, и муж мнение изменил.

— Нет, мы сначала на «это» посмотрим, Ириш. Раз не получилось отговорить Анну, то пусть выходит, глядишь, ненадолго.

У супруга Ирины Викторовны случилось два инфаркта — один сразу после замужества дочери, второй — через три месяца. А между ними мужчина настоял, чтобы прямо сейчас, еще при его жизни, все имущество и денежные счета были оформлены на Ирину.

— Потому что, случись что, унаследует Аня половину и отдаст своему никчемушнику, промотают все до копеечки, он только обрадуется, что наследство есть, работать не надо.

Наследство — это, собственно, их трешка, перепланированная когда-то в пользу объединенной с кухней гостиной, вклады в нескольких банках — там на квартиру для дочери, на машину и на черный день. Есть и еще одна квартира — двушка матери Ирины Викторовны, оставшаяся ей после смерти мамы от онкологии. 8 лет двушка стоит закрыта, не сдается, потому что жалко — ремонт там неплохой и мебель.

Ирина Викторовна говорит, что ей не обременительно оплачивать коммуналку за две квартиры, она же еще работает. А Анна с мужем и почти двухлетним сыном живут в арендованной квартире. Принципиальная позиция Ирины Викторовны в том, что зять должен сам «шевелить лапками».

— Без головы они, конечно, оба. Ничего не было, ни кола, ни двора нажить не успели, зато ребенка сразу родили. Это как? И сейчас дочь сидит и выгадывает: на еду, на аренду, на трусы себе! А Илюше и дела нет. Отработал, штаны попротирал в своей конторке, пришел и лег на диван, а что, он же работает. Смотреть тошно, — говорит женщина.

Ирина Викторовна, конечно, не просто смотрит, она все же помогает. Правда, не зятю и не дочери, а внуку. Например, приданое для малыша закупала почти только она: коляску, кроватку. Едет в гости — или костюмчик везет, или игрушки, или те же подгузники, да еще и полный пакет детской еды. Если внук болеет — везет еще и лекарства.

— Творожки с бананами зять не съест, до такой низости он не дошел, поэтому я точно знаю, что все — ребенку пойдет. А мясо и прочее не вожу. Кормить трутня не собираюсь. Дочь? Дочери надо мужа пинать. Или уж и самой как-то поворачиваться. Она подрабатывать попробовала, но получается откровенно плохо.

Недавно, когда в семье Анны был очередной финансовый кризис (а когда они без кризиса жили?), дочь обратилась к матери с просьбой:

— Мам, мы за съем задолжали в этом месяце и вообще… Может, можно нам пожить в бабушкиной квартире? Она же пустая стоит, даже не сдается. Мы бы хотя бы коммуналку платили…

— С коммуналкой, Анна, я сама очень успешно справляюсь, — ответила Ирина Викторовна, усмехнувшись. — А пожить… Собирай вещи и живи. Но только одно условие: зять мой порога той квартиры не переступит.

Дочь, конечно, обиделась: они с Ильей семья, он отец ее ребенка, как мама так может. Но Ирина Викторовна считает, что она — может. И зять бы смог семью нормально содержать, только не хочет напрягаться, а обеспечивать трутню безбедную жизнь она не хочет.

— Если бы Анька развелась, я бы праздник по этому поводу устроила, — признается Ирина Викторовна. — Закатила бы пир горой. К себе бы их с внуком взяла, отдала бы ключи от маминой квартиры, как бы дочь захотела. Декрет? Да вывезла бы я ее декрет. Легко! Подняла бы внука на ноги, прокормила бы и ее. И одела бы, а то замужем вообще пообносилась. Но пока она замужем, помогать я не стану. Пусть сами.

Что скажете? Как вам позиция? Поддерживаете?