«Дочь мужа от первого брака так и осталась для него единственным ребёнком», — грустит вторая жена

— Я сначала радовалась, мол, ответственный мужчина, ребенка не бросил, — усмехается Вера. — Знаешь, попадался мне один, который жил по принципу: бывшая жена и дети тоже — бывшие.

Когда Вера первый раз пришла в гости к Денису, там гостила двенадцатилетняя Соня — его дочь от первого брака. Денис развёлся за полтора года до этого, но каждые выходные девочка была с ним.

Бывшая жена Дениса, Оксана, тоже казалась адекватной: не было ни скандалов при передаче ребёнка, ни подколов по поводу того, что у бывшего появилась личная жизнь. Вера даже пару раз выпила с ней чай в кухне, пока Соня собирала рюкзак. Девочка тоже была спокойной, любила рисовать, не устраивала сцен. Когда Вера и Денис поженились, она приняла мачеху как родную.

Алименты Денис платил исправно. На новую школьную форму, на акварель, на экскурсию в Суздаль — Денис участвовал и в дополнительных тратах. Вера старалась понимать: ребёнок не виноват в разводе родителей, а все сейчас дорого и одними алиментами не обойтись.

Потом у пары родился общий сын Андрей, через два года дочь Полина. Вера боялась, что с появлением общих детей Денис охладеет к Соне. Но нет. Он по-прежнему забирал её на выходные, возил на лыжную базу, помогал с проектами по биологии. Падчерица души не чаяла в младших, словом, все было подозрительно ровно и тепло. До того дня, когда Соня окончила школу.

— Я хочу пойти учиться на дизайнера, — твердо сказала Соня. Поступила на внебюджет, за который платили его мать и Денис пополам. Девушка проучилась почти года и… бросила: «Не моё, не понимаю, надоело себя ломать». Денис предложил дочери перевестись на архитектурный факультет. Но дочь заявила, что ей просто надо разобраться в себе, она пока не решила, кем она хочет быть.

— Поживу, работать устроюсь, в себе разберусь, — заявила она отцу. — Спасибо, пап, вы с мамой столько денег потратили, но ведь вы же не хотите, чтобы я всю жизнь мучилась, правда?

Родители не хотели. Но с тех пор прошло уже 4 года, девушке 22 года и она все еще разбирается в себе, правда, не работает.

— Наверное, чтобы больше времени посвящать поискам настоящего призвания, — мрачно шутит Вера.

Падчерица женщины живёт с матерью, иногда подрабатывает — рисует портреты на заказ или два дня постоит за прилавком в цветочном магазине, в основном, в праздники, когда идут активные продажи и можно заработать несколько тысяч рублей.

Сначала Вера терпела: ну, год, а кто не искал себя? Но когда это все затянулось, внутри второй жены начало закипать.

— Говорит постоянно, что ищет себя, думает открыть свою мастерскую, потом, вдруг, начинает заговаривать о собственной цветочной лавке, — говорит Вера раздраженно. — Бесит, что Оксана поддакивает: «Не торопите её, главное — чтобы дело было по душе». И все это время мой муж дает деньги то бывшей жене, то взрослой дочери. В ущерб нам, в ущерб двоим детям, которых он действительно обязан содержать. По закону обязан.

— Денис, Соня звонила? — спросила Вера, услышав звонок, когда в их трешке начался ремонт. Стены выдрали до кирпича, дышащая краска ждала оплаты, а на карте оставалось гроши.

— Да. Оксана просила на коммуналку. Перевёл.

Вера промолчала. Но когда через неделю они сидели на кухне после ужина, а с завтрака осталась только гречка без масла — потому что масло купили детям на бутерброды, — она не сдержалась.

— Денис, твоей старшей дочери двадцать два года! Здоровый взрослый человек. Почему она до сих пор не устроилась на нормальную работу? Сколько это все будет продолжаться, скажи? Она просит на одно, на другое… Может, ты еще и кредит собираешься брать ей на мастерскую или на салон, уж не знаю, у нее так часто все меняется? А потом и это занятие ей надоест, а деньги ты будет банку отдавать еще несколько лет?

— Вер, это моя дочь. Я не могу её бросить в трудной ситуации, — ответил муж. — Пойми, не всегда дети получаются такими, какими мы их рисуем себе в идеальных мечтах. Представь, что на распутье наши общие дети, ты будешь смотреть как они голодают?

— Но я же смотрю! — Вера разозлилась. — Не голодают, но они лишены того, что могли бы иметь, если бы их старшая сестра стала самостоятельной уже. На распутье? До пенсии будет там стоять, гениальная, но непризнанная. Это я на распутье, не знаю, что и купить: сыну куртку, дочери ботинки, себе джинсы или потратить на то, чтобы ремонт закончить побыстрее.

— Как-нибудь справимся, потерпим, — пробурчал муж, уткнувшись в телефон.

— Почему это мы должны терпеть? — Вера повысила голос. — Денис, ты в её возрасте уже работал на двух работах!

Муж встал и ушёл в спальню, хлопнув дверью, а потом Вера случайно услышала разговор Дениса с бывшей женой:

— Да, переведу завтра. Скажи Соне, пусть не переживает, я помогу.

— Никто не предлагает мужу бросить свою старшую дочь, — говорит Вера подруге. — Хотя «бросить» в отношении взрослой девушки звучит комично. Но есть разница между поддержкой и потаканием. Вырастили из неё инфантильного паразита и продолжают тянуть на шее. Я уже серьезно подумываю о разводе. Пусть топает к бывшей, она не замужем, там дочка, которую теперь до пенсии кормить и одевать надо. До ее пенсии, разумеется. Иногда думаю: а может, поставить ультиматум? Или ты прекращаешь эти переводы, или… Только я не знаю, кого он выберет.

Вера считает, что Денис забывает про других детей, считает, что раз они еще маленькие, то меньше нуждаются. Что им надо: одежда, обувь, сладости время от времени. А у Сони то потребность в новых красках, то она хочет освежить навыки и поэтому записалась на курсы по рисунку и папе надо извернуться ужом и оплатить их.

— Может, действительно, развестись уже, пусть хотя бы тогда Денис вспомнит, что детям от бывшей надо помогать как и Соне, уж хотя бы алименты платить…

Подруга смотрит с сомнением: она считает, что у мужа Веры есть только одна дочь, которая так и осталась единственным ребенком. Алименты — да, платить будет, но ради детей второй жены от масла на бутерброде не откажется.