«Постоянно ноет, что денег нет, позорит нас», — злится на свекровь Марина

— Вчера два часа жаловалась, как она устала, бегая за сахаром по всему городу, представляешь? Не лень ноги топтать было? — нервничает Марина, рассказывая подруге о свекрови.

— А я чего-то не знаю? У нас дефицит есть? — поднимает подруга бровь.

— Да что ты! Какой дефицит! В каждом магазине и несколько видов, я всё равно не могу понять, зачем ей его потребовалось 3 пачки сразу, варенье варить? Чтобы летом бегать по городу и искать, где ягоды дешевле на 10 рублей и нам, а заодно всем соседкам и родственникам рассказывать об этом? — отвечает Марина.

— Тогда я запуталась, зачем она бегала и на что жаловалась? У нее магазин под боком, — недоумевает приятельница.

— В том и дело, что в этом магазине стоял ценник: сахар по 54 рубля. Она увидела, взяла три пачки, а на кассе выяснилось, что он по 64 рубля, просто кто-то оторвал верхний ценник. Ну, бывает, подорожал. Моя свекровь устроила на кассе скандал, покупать не стала и потопала в другой магазин, через весь городок, надеясь, что там дешевле. Там, кстати, по такой же цене, зато без скидок в рамках «пенсионерского» часа. И что выгадала в итоге? Из-за тридцати рублей устроила скандал, сама себе давление «наныла», без сахара осталась, и в очередной раз позвонила её племянница, чтобы отчитать нас за то, что у нас мама с давлением через весь город бежит, чтобы сахар подешевле купить.

— Ну, пенсионеры, они такие, — говорит подруга Марины. — Для них тридцать рублей — деньги. Пенсии же небольшие, на всём экономят…

Но для Марины с мужем даже не в экономии дело, а в том, что для всех родственников и соседей свекрови они выглядят какими-то монстрами: бедная пенсионерка едва выживает в то время, когда дети шикуют и живут припеваючи.

В браке Марина уже 20 лет почти, есть дети, старшеклассники, сын и дочь. Да, когда-то они жили трудно, но те времена, слава богу, давно позади остались. Муж у Марины работает на хорошей должности, да и она сама на зарплату не жалуется.

У супругов трёхкомнатная квартира, две машины, поездки, всё необходимое для жизни есть. И сбережения тоже отложены. Марина два года назад ещё и дом в деревне унаследовала от родителей, вкладываются туда ещё, но по мелочи, без напряга и дыры в бюджете.

Из старших родственников — только свекровь осталась. Ей почти 70, живёт одна — муж умер, сын единственный. Есть у свекрови младшая сестра, но та ещё и работает, и детей у неё двое. Особенно деловая старшая дочь, которой, по выражению Марины, «дофига всего надо», — имеется в виду, сунуть нос в чужие дела она любительница.

— Ну не знаю, — может запросто сказать племянница свекрови. — Будь у меня мама в таком положении, я бы…

Дальше идёт перечисление того, что она бы сделала для своей мамы, хотя на самом деле тётка мужа работает, чтобы помогать с ипотекой семье старшей дочери — у той вечный декрет, похоже, трое детей мал, мала и ещё меньше.

— Она уже и послана была не раз, но мама её тоже жалеет, сестру не пошлёшь, свекровь нервничать и рыдать начинает, — продолжает Марина. — А самое интересное, что мы свекрови помогаем! И хорошо так помогаем, между прочим. Мне не жалко денег, меня бесит, что она ноет и всем подряд жалуется: как тяжело ей, одинокой, жить.

Марина с мужем оплачивают его маме коммунальные услуги полностью, покупают одежду, заказывают продукты с доставкой, само собой — медицинские услуги, лекарства, санаторий раз в год. Правда, мама мужа отдыхает в средней полосе, жару она не переносит, но и местные санатории стоят дорого.

Единственное: живёт свекровь в Подмосковье, а дети в столице. Но тут уж мама мужа сама не захотела поближе переезжать. В пригороде этого же городка жили и родители Марины, в частном секторе, так что навещают маму мужа они тоже часто.

— И техника у неё вся есть, и деньги мы ей переводим на карту дважды в месяц, просто чтобы были. И сахар ей привезли две недели назад в числе прочего с доставкой, — перечисляет женщина. — Но нет, надо пойти, найти повод поныть.

Мать мужа может запросто остановиться с соседкой поболтать и начать рассказывать ей о том, что денег нету, пенсия маленькая, как тяжело жить одной, без мужа, сын далеко, да у сына и своя семья, а она бьётся, выгадывая несколько лишних рублей, чтобы порадовать внуков шоколадкой, когда те приедут.

— А что же дети-то, совсем не помогают? — сочувствуют пожилой женщине знакомые и родственники. — Неплохо же они живут, машины такие…

— Да что там дети, — машет свекровь рукой со скорбным видом. — У них своих забот полно, я уж не стараюсь тянуть с них, им детей поднимать надо. Ладно, мы прожили, лишь бы им хорошо было. А лекарства, ты видела цены? — тут же переводит снова разговор на любимую тему. — И как выживать-то? Одежду ношу до последнего, мясо стараюсь не брать вообще, крупы, да курица…

Одна такая соседка летом остановила мужа Марины и попеняла ему, что надо помогать пожилым родителям, дескать, мать тебя вырастила, в люди вывела, а ты…

— А муж стоит и ничего понять не может, зато я поняла. Поднимаюсь к свекрови и в лоб ей: мол, зачем так говорить? Мяса вы не видите? Открывайте холодильник.

— Что ты, Мариша, она напутала что-то, — тут же начинает юлить свекровь. — Я всем и всегда рассказываю, что я отлично живу! Что меня дети всем обеспечивают, спасибо вам! У меня на книжке деньги лежат, не трачу почти пенсию свою…

— Знаешь, — предложила как-то Марина мужу. — Надо действительно перестать ей помогать на месяц. И сказать, что не возобновим поддержку, если болтать не перестанет. Ну неприятно же, право!

Но муж против такого, ему маму жалко. Вот и сейчас с этим дурацким сахаром: теперь неделю будет рассказывать окружающим, что хотела сахарку купить в запас, но разве он ей, несчастной, по карману?

— Я понимаю тех, кто без помощи живёт, сложно, что и говорить, но это не наш случай, — считает Марина. — А главное, зачем? Чтобы пожалели её?