«Мы вас не выгоняли, вы сами ушли», — считает отец

— Не умею я прощать. И не хочу. Да, даже в такой ситуации, — говорит Лена подруге устало. — А чем, скажи, ситуация сейчас у них сложнее, чем было у меня когда-то? Или у Дена?

Лене тридцать пять лет, её родному брату Денису тридцать восемь. Живут в одном городе, но видятся редко — у каждого своя семья, своя работа, свои проблемы. Когда-то общались более плотно, потому что им вместе приходилось выживать, иначе и не скажешь. Елена говорит, что в том, что касается брата, она горы свернёт, чтобы помочь, потому что помнит, как он, сам ещё совсем молодой человек, тянул её, чтобы она доучилась.

— А папа родной отказался тянуть и выбрал чужую тётю и чужую дочь, — усмехается молодая женщина. — А теперь папа просит помощи, каково?

Мать Елены и Дениса умерла рано, дочери тогда было всего 18 лет, только-только исполнилось, а сыну 21, он оканчивал институт. Мама не болела, никто и не знал, что у неё слабое сердце. Просто пришла с работы, пожаловалась на усталость и рано легла спать, попросив, чтобы её не беспокоили. Отец ушёл на работу на сутки, дети мать и не беспокоили, а утром она не проснулась.

Горе, конечно, что и говорить. Лена тогда только первокурсницей была. Первые недели она вообще не помнит, потом как-то начали все приходить в себя. Как оказалось, первым в себя пришёл папа. Через три месяца он привёл в квартиру женщину.

— Право имел полное, — говорит Елена. — Жильё принадлежало ему, наследное от родителей. У мамы бабушка с дедом жили в селе, когда умерли, мама продала их домик. Куда деньги вложила? Да там небольшие совсем деньги были, машину папа купил, ремонт в трёшке сделали. Вот, хотела сказать, что в нашей трёшке, а потом вспомнила. Не нашей, а его, как выяснилось.

— Ну ладно, собственник, мог и привести женщину, а по совести? Морали нет, да? — возмущена рассказом приятельница женщины. — Только-только жены не стало.

Но отец объяснил, что «живым надо о живом». Новая женщина отца, которую звали Надеждой, в квартиру входила постепенно, тихонечко, место своё тоже отвоёвывала не за один день. Она была моложе отца, у неё дочери было 10 лет, дочь эта жила в регионе, с бабушкой. Но брат с сестрой довольно быстро почувствовали, что всё изменилось, — через полгода отец расписался с Надеждой, она забрала от матери свою дочь Еву, и началось.

— Она нас выдавливала, — считает Елена. — Ей место не хватало, ресурсов. Знаешь, как кукушата? Ну вот, нас кукушата и выпихнули из гнезда.

В квартире теперь ежедневно происходили скандалы: то Денис «сожрал» колбасу, которую Надежда для дочери покупала, «между прочим», то Лена вымыла голову дорогим шампунем, который Надя покупала для себя.

— Она доводила до абсурда любую мелочь, — вспоминает Елена. — Не той стороной повешенную бумагу в туалете, пятно на плите, позднее выключение света, Дениса начала обвинять в том, что он на Еву не так смотрит. Ну, бред бредовый!

В конце концов новая жена отца изрекла, что Лена с братом уже выросли и должны слезть с отцовской шеи, дать ему жить нормально, а самим — выметаться и снимать себе квартиру. Как могли сделать это два студента, Надежду не волновало.

Елена пробовала поговорить с отцом: мол, мы — твои родные дети, мы в этой квартире родились и выросли, а твоя новая жена выгоняет нас; мол, с кем останешься, с чужим ребенком? Лена не ждала, что сейчас отец выставит Надежду вон, но рассчитывала хотя бы на какую-то защиту.

— А он глаза отвёл и сказал, что мы рано или поздно всё равно с братом «вылетим из гнезда», у нас будет своя жизнь, а с кем ему жизнь доживать?

— Ну и не стал дожидаться, когда вы из гнезда сами вылетите, а выпихнул вас, ага, — комментирует подруга Лены. — Отец года, чо!

Брат с сестрой собрались и ушли. В никуда. Общагу не давали — регистрация есть местная, денег папа дал копейки. Недели две жили по друзьям и подругам, потом брат снял однокомнатную. Чем платил? Работал по ночам, Лена тоже старалась подрабатывать, так и выжили.

Теперь уже у каждого семья, жильё, в ипотеку взятое, правда, зато никто не выставит с чемоданом. У Лены с мужем двое детей, у Дениса один сын, женился поздно, сначала с ипотекой рассчитался. Лена с младшим в декрете, муж один зарабатывает. Брат неплохо получает, но тоже есть свои нужды и проблемы.

С отцом за эти годы Денис и Лена виделись всего несколько раз. Ему было не до детей, у него была жена и её дочь, которую мужчина ставил на ноги. Поставил, Ева уже тоже взрослая. Трёшку отца продали, купили двушку, выделив Еве деньги на ипотечное жильё.

А недавно отец начал активно звонить, интересоваться делами сына, дочери, внуков. А не так давно вскрылась и причина, по которой папа вспомнил о детях, с которыми не планировал доживать жизнь. Оказывается, Надежда уже больше года серьёзно больна, недавно и отцу поставили нехороший диагноз.

— В общем, жить не на что, а жить хочется, а Ева всех послала лесом, потому что она молодая, ей надо платить ипотеку и замуж выходить, — разводит Елена руками. — Надя эта до пенсии не дожила, дали инвалидность, а толку? Отцу до официальной пенсии полтора года, тоже будет группа, а это совсем немного.

— Ну ясно, теперь папаше дети должны, да?

— Да ладно бы только папаше! — возмущается Елена. — Скрипнули бы зубами, но как-то его поддерживали на плаву, но нет! Папаша не хочет бросать свою Надю, а это значит, что помогать мы будем ей. Вот уж радость! А ещё папа подумал, что раз у Дена и у моего мужа машины, то мы могли бы возить его жену по больницам. Это он ещё не в курсе, что у меня права тоже есть. Хотя… откуда ему быть в курсе, он же чужую дочь растил, на фиг своя не нужна была.

— Я ему помогать не буду, — твердит брат. — Потому что это даже не ему, а ей. А я помню, как мы с тобой крошечную булку делили и оставляли друг другу последнюю котлету.

— Я вас не выгонял, — давит на жалость отец. — И Надя не выгоняла. Вы сами ушли, а Ева… она ещё совсем молодая.

Эти слова у Лены вообще истерический смех вызвали. В 27 лет Ева молодая, а она сама в неполные 19 лет была взрослая, когда отца не волновало, чем питается студентка, что зимой носит, где спит по ночам.

— Для меня самое больное в этой истории — не деньги, не болезнь, не даже то, что нас выгнали. Самое больное — что отец до сих пор не сказал: «Простите, я был неправ», — признаётся Елена. — Не вот это его, что мы сами ушли, а просьба о прощении. Но, кажется, этих слов мы точно не дождёмся. Мерзко, противно, где-то в душе стыд, что отец нуждается, но у меня нет лишних денег, чтобы тратить их на человека, из-за которого я лишилась дома.