«Отдашь мужу годы, вырастишь детей, он тебя бросит, а дети встанут на его сторону», — желает Дине мама

— Отца понимаю, и из-за этого со мной сейчас не общаются ни мама, ни сестра, — делится Дина с подругой. — Я бы не смогла с такой, как моя мама, жить. И он не смог, как только я замуж вышла.

Дине 25 лет, полгода назад она вышла замуж, до этого, правда, около полугода уже жила на съёмной квартире со своим будущим супругом. Есть у Дины старшая сестра Ирина, разница между ними 6 лет, Ирине 31, замужем, с мужем у них куплено жильё в ипотеку, есть 4-летняя дочь.

Родители Дины и Ирины замужем почти 32 года, точнее, 31 год и несколько месяцев, так как решение расписаться к ним пришло из-за беременности Дининой мамы. В общем, так называемый «залётный» брак. Причём маме на момент беременности старшей дочерью было 25 лет, отцу — 19. Но, куда деваться, любовь не выбирала.

Поначалу было всё как у всех: жили у матери мамы, потом бабушка по отцу оставила ему в наследство свою квартиру, какое-то время жили в ней, спустя несколько лет, уже после появления на свет Дины, снова переехали: умерла бабушка по матери, у той была трёшка, отошла дочери.

Как понимает Дина, мать всегда была властной, поначалу она командовала в отношениях, пользуясь тем, что муж моложе на несколько лет и они живут у её матери, потом командовала по привычке. Отец — человек достаточно мягкий, неконфликтный, это сейчас младшая дочь отлично понимает, что и сколько он всю жизнь вытерпел.

— Папа просто очень нас любил, — считает Дина. — И не уходил от матери из-за нас, он же прекрасно понимал, что начнутся манипуляции детьми, скандалы, жалобы, выбивание денег. Да ещё и осознавал, что неизбежно на нас это и отразится всё в конечном итоге. У мамы не бывает невиноватых или так, чтобы виновата была она. У неё все кругом не правы. И она очень любит на ком-то сорвать зло. Сестре легче, она всегда была маминой любимицей, маминой дочкой, а я — нет.

Дина говорит, что в детстве она могла себя спокойно чувствовать, только если отец был дома, без него ей оставалось по первое число. Сестру мама тоже наказывала и ругала, но меньше, чем непоседливую Дину. «Всыпать» мать могла за всё: за плохо вымытую посуду, за не начищенную картошку к ужину, за четвёрку по химии и пятно на платье.

Если ещё и с отцом поругается, гоняет детей потом по дому с удвоенной энергией. Как выражается Дина, она частенько пятый угол в квартире искала, когда мать была не в духе.

— А отца она постоянно гнобила и унижала, особенно при своих подругах и родственниках. Он и заработать не может, и жизнь ей испортил, хотя… надо ещё очень разобраться, кто кому испортил жизнь. И главное, за что его было гнобить? Зарплата средняя, мы не голодали, на море ездили, шубу матери отец покупал, квартиру бабушкину сдавал, деньги были.

Когда выходила замуж Ирина, им с мужем родители помогли с первоначальным взносом, недавно, уже после регистрации брака, деньги на свой счёт от мамы с папой получила и Дина. Накопили, средства лежали на депозите, он истёк, отец перевёл младшей дочери сумму и в тот же вечер объявил матери, что он от неё уходит.

Оказывается, у отца уже какое-то время была женщина, спокойная, мягкая, ей 45 лет, отцу немногим больше 50-ти. Он и ждал момента, когда сможет помочь младшей дочери так, как помог старшей, чтобы уйти, потому что уйди он раньше, для Дины всё могло бы быть не столь радужно.

— Мать бы наверняка эти деньги долго и нудно у него бы отсуживала — и не факт, что я вообще бы их получила, — считает младшая дочь. — Но теперь мама говорит, что он подлец, что он долго ей был неверен, что бросил её, оставив без гроша в кармане, что она отдала ему свои лучшие годы. Ну, в общем, полный ужас, что она говорит нам сейчас.

Уход отца от матери разделил семью: Ирина безоговорочно встала на сторону матери, называет отца предателем, не желает с ним общаться, требуя того же от Дины. А у Дины своё мнение: отец имеет право пожить спокойно, они с матерью вырастили детей — и незачем стало жить в том аду, в котором папа жил все эти годы.

— В новом браке ему однозначно будет лучше, — считает Дина. — А если уж по-честному, то ни на чьей я стороне. Я бы совершенно нормально общалась с обоими, но у нас в семье так нельзя. У мамы — или чёрное, или белое. Или я должна признать, что отец у меня негодяй, и порвать с ним всякие отношения, или… или порвут отношения со мной.

— Как ты можешь! — упрекает Дину сестра. — Она же нам мама, она нас вырастила. Это отец ей рога наставлял, а ты его сейчас «понимаешь»! Если уж так, то будь последовательна, верни матери те деньги, что тебе на квартиру были переведены.

Возвращать деньги Дина не собирается: это не только деньги мамы, но и отца тоже. Это от сдачи в аренду его квартиры средства, да и Ирина возвращать негодяю его половину денег, полученных на свой взнос, что-то не торопится.

— Ну да, папа у тебя всегда был хороший, а мать — монстр, ну и давай, иди и общайся с ним, а мне можешь больше вообще не звонить, — сказала мать. — И вообще, желаю тебе той же участи, чтобы тебя лет через 30 бросил муж как старую тряпку, а твои дети встали бы на его сторону, как ты сейчас. Вот отдашь ему жизнь, вырастишь его детей, а он себе на стороне ш… заведёт и соберёт вещички. Или тебя же выгонит. От души тебе этого, дочь, желаю.

Дине это слушать обидно и горько, но она считает, что она не будет вести себя в браке как мать, да и в любом случае, дети не должны вставать ни на чью сторону, что бы между родителями ни происходило.

— И главное, я же вижу, как папа расцвёл рядом со своей женщиной, ему никто нервы не мотает. А мама… она достаточно молодая, у неё есть работа, есть подруги и родня. Чего трагедию устраивать, тем более о чём жалеть, если отец — негодяй и предатель? — качает Дина головой. — Но Ирина тоже считает, что я иду по стопам отца — предаю родную мать.

Что скажете?