«Ты не имела права отдавать даром, это наши деньги, надо было продавать», — считает муж

У Алены сыну 4 года, основные трудности позади, она даже из декрета вышла немного раньше положенного — трудится вовсю, денег, в принципе, на необходимое хватает.

— Мы даже ни разу во время моего декрета из-за денег не поссорились с мужем, — признается молодая женщина. — Хотя я знаю, что такие конфликты в семьях бывают именно в этот период. Это и понятно: безденежье не способствует хорошему настроению, вот и срываешься на свою вторую половину. Но у нас все было ровно.

Во многом ровно все было благодаря тому, что Алена сдает свою добрачную однокомнатную квартиру, живут они с мужем и сыном в двушке, общей, купленной 7 лет назад, когда брак регистрировали. Вложены в двушку в качестве первоначального взноса были средства мужа, он копил.

Но Алена не считает свой вклад меньшим — зато они все эти годы платят ипотеку со средств арендаторов, ее средств, получается. Муж старше Алены на 4 года, ему сейчас 36 лет. Зарабатывает мужчина нормально, его заработок выше, чем у жены, но не критично, зато она работает недалеко от дома, берет на себя и сына, и больничные, и утренники в саду и прочее.

— Переходить сейчас никуда не собираюсь. На моей работе хотя бы отпроситься можно и душу не тянут из-за больничных, а впереди, не успеешь оглянуться, у нас школа, первый класс — и я снова буду только успевать бегать между работой, школой и домом. Да и зачем переходить? Мы же не бедствуем, — разводит руками женщина.

Словом, скандала из-за финансов Алена и не ждала, а он случился. Даже не из-за денег, а, как выразился муж, из-за упущенной выгоды.

Дело в том, что не так давно Алена помогла своей давней подруге. Та родила ребенка, семья развалилась, фактически с полугода ребенка подруга живет одна, благо, что тоже жилье имеется. Недавно, после того как ее сыну исполнился годик, муж подал на развод.

— Алименты платит копеечные, матери у нее нет, у отца своя жизнь, — продолжает Алена. — В общем, хлебает трудностей полной ложкой, мне ее жалко.

Подруга подрабатывает из дома, но тех денег совсем немного, а сын растет и ему много что нужно. Недавно встретились случайно, разговорились, и Алена предложила Наташе, как зовут приятельницу, отдать той вещи от своего сына.

Рожать Алена не планирует, по крайней мере, в обозримом будущем. Квартира у них небольшая, дачи нет, родители и свекровь живут примерно в таких же условиях, метраж ограничен, хранить и собирать лишнее барахло просто негде, выбросить жалко.

— Там есть вещи и относительно хорошие, можно и на выход надевать, есть что-то, что годится только для дома. Игрушки какие-то. В общем, я отобрала в пакеты то, что планировала отдать, не все, а только на возраст ее сына плюс еще год. Эти пакеты неделю стояли в прихожей почти. Я ждала, что Наташа их заберет, и муж ни разу не спросил, куда приготовлены вещи, а ведь видно было, что там именно вещи сына, — возмущается Алена.

Наконец подруга приехала и увезла вещи с огромной благодарностью, а Алена получила от нее символический торт. И если муж не замечал пакетов неделю, то их отсутствие заметил сразу же.

— А куда пакеты делись? — спросил мужчина, разуваясь после работы.

— Отдала вещи Наташке, помнишь, я рассказывала тебе, что она с мужем разошлась, — ответила Алена. — Пошли ужинать, у нас тортик есть, Наташка отблагодарила.

А муж замер в дверях кухни так, словно его молнией тряхнуло.

— Не понял, — процедил он неожиданно зло. — Как это ты отдала? Продала?

— Что там продавать-то, вещи лежали, никому не нужны, занимали место, Ярослав из них давно вырос, — Алена еще не понимала всего масштаба бедствия. — Отдала Наташе — и все.

И тут мужа прорвало. Чуть ли не ногами затопал, кричал, что Алена не имела права отдавать вещи сына без его ведома.

— Потому что это деньги, Ален! Мы все эти вещи купили за деньги, а не за фантики! И все эти вещи очень даже прилично по деньгам нам обошлись! Не в нашем с тобой положении швыряться деньгами, мы не благотворительная организация, не соцзащита. За вещи можно было бы выручить реальные средства и купить нашему сыну новые вещи по его нынешним размерам. Я понимаю, подруга, все дела, но я не отец ее ребенку, почему я ее спонсировать должен. Да, я. Потому что когда эти вещи покупались, ты сидела дома, а я работал. Надо было продавать, ей все равно вещи покупать. Ей и нам это было бы выгодно — не за полную стоимость же…

— Ты что ли на рынок бы пошел с этим шмотьем? — прервала поток нотаций и возмущений Алена. — Или я это должна была сделать, встать у метро, разложить шмотки на газетке, да?

— Надо было отфотографировать и выложить на специальном сервисе, — едко ответил супруг. — Никто на рынок тебя не гонит. Там было много хороших вещей, которые бы купили. А старое… пакетами там же продают, или ты не знала? В общем, давай так: больше никаких вещей ты никому без моего ведома не раздаешь, а продаешь.

— Тебе надо — ты фотографируй, торгуйся и продавай, — рявкнула Алена. — А по поводу денег, которыми ты меня упрекнул, ты помнишь, что я квартиру сдаю?

— А ты помнишь, что мой был первый взнос? — парировал муж. — А я теперь понимаю, почему у тебя его не было. А потому что ты все бы раздала, ты не бережешь деньги, Ален. Но то были твои, а это — деньги нашей семьи. Между прочим, часть вещей моя мама дарила, это и ее деньги тоже.

Алена сказала, что больше она от свекрови не примет никаких вещей для внука, не надо деньги тратить. Несколько дней между супругами была почти полная молчанка, а тут Алена заметила, что вещи сына, из которых тот вырос, из дома почти все исчезли.

— К мамаше отнес, ищите на специализированной площадке, — усмехается Алена. — Лишь бы я, транжира, даром никому не отдала. А если серьезно, то я уже и не знаю, как дальше жить с такими… жлобами. Честно, никогда не думала, что муж — такой.