Денег хватает, но муж категоричен: «Зарабатывай хотя бы на себя»

— У зятя какая-то принципиальная позиция, — огорчена Светлана Тихоновна. — Денег хватает, материальные проблемы решены, но он упорно гонит Ульяну на работу.

— Ты же говорила, что внучка слабенькая совсем? А с ней как? В садик отправят? Там начнет неизбежно болеть, не полезно всё это, — считает подруга женщины.

— Зять ей объявил, что если девочка болеть начнет, то он посадит с ней свою маму или няню наймут. Сватье, к слову, он тоже готов платить, но столько всяких «но» у этих вариантов… А главное, зачем? Платить няне раза в два больше, чем будет зарабатывать дочь? Ты расценки нянь видела вообще? Или заставлять сидеть с девочкой человека, с которым нет у ребенка контакта, который и сам не стремится его налаживать? Это я сейчас, конечно, про мать зятя говорю. Но нет, Костя заладил, что жена должна выйти на работу — и точка. Принцип у него…

Ульяне, дочери Светланы Тихоновны, сейчас 32 года. Когда-то, сразу после института, она трудоустроилась в столице, ездила сначала из своего Подмосковья по полтора часа в одну сторону, потом встретила Костю, завязались отношения.

Зять старше дочери на 7 лет, к моменту брака с ней многого достиг: и карьера, и доход, и прочее. Надо отметить, что у зятя и изначально был неплохой старт в жизни: его родители были давно в разводе, мать замужем второй раз, от второго мужа у нее дочь, но и с родным отцом Константин не терял контакта, а тот довольно неплохо устроился в жизни, и сыну родному очень даже хорошо помог.

— Квартиру он ему купил сразу, помог трудоустроиться на первую его работу, а дальше Костя уж сам, — признает Светлана Тихоновна. — Я не жалуюсь, дочери во многом повезло, но то, что сейчас происходит, меня сильно настораживает.

Математика такая: Ульяне было 24 года, когда она замуж вышла, живут в трехкомнатной, и с 25 лет женщина не работает. Потому что с детьми всё не очень удачно в паре складывалось. Первая беременность закончилась выкидышем, потом была замершая. После нее зять и сказал: мол, садись дома, хватит дурью маяться, пройди обследование, лечение, спокойно забеременей, выноси и роди.

Работа у Ульяны была довольно нервная: она тоже хотела когда-то сделать карьеру, но после всех этих неудач с беременностями женщина послушалась мужа, пролечилась, наступившую беременность берегла, носила себя осторожно и три года восемь месяцев назад родила дочку.

Девочка родилась на месяц раньше срока, была слабенькая, плохо набирала вес, в полгода пришлось делать операцию, так как не всё было благополучно. На том этапе зять, радостный от того, что у них вообще ребенок появился, говорил, что нечего Ульяне работать, пусть занимается домом и дочерью.

Ульяна и занималась. Истово: в трешке мужа идеальный порядок, еда — пальчики оближешь, муж дома ничего не касается, только отдыхает, дочку Ульяна и закаливает, и развивает, постоянно возит то на массаж, то в детские центры. У девочки есть проблемы, но они не мешают ей расти, если… если болеть не будет слишком часто.

А с какого-то момента муж начал недовольничать по поводу того, что Ульяна сидит и не работает. Мол, она закопалась, стала клушей, перестала развиваться.

— У тебя на уме только рецепты, ребенок и подружки твои ограниченные, — высказался как-то Костя. — Ты сама не замечаешь, что в разговорах у нас только несколько тем?

— Интересный ты, — обиделась жена. — Я сижу дома, ребенка нашего ращу. Какие разговоры? Давай о диалектическом материализме поговорим или об искусстве, ты же не предлагаешь тем…

— А потому что какие темы? Я от чего утром ухожу, к тому и возвращаюсь. Дома сидишь? Так не сиди! Иди на работу, хотя бы на себя зарабатывай, я не требую равного участия, но на помады и новые трусы можно и заработать. Заодно и в люди выйдешь.

— А дочь куда? — опешила Ульяна.

Тут муж и обрисовал аж два выхода: няня или свекровь Ульяны. Нет, дочь Светланы Тихоновны не превратилась в бесформенное нечто с сальной гулькой на голове, проводящей все дни в застиранной линялой пижаме. У Ули и маникюр, и укладка, и макияж, и ни грамма лишнего веса, она за собой следит, поэтому ей особенно обидно сравнение с клушей.

— Да, я могу найти работу, — жаловалась она матери. — Недалеко от дома, наверняка не очень круто оплачиваемую, скучную и спокойную. Но как же дочь? Какая няня? Чужой человек, который не знает дочкиных проблем, которому на нее, по большому счету, наплевать? Платить сумасшедшие деньги человеку за то, что девочка будет сидеть с ней, а не с родной матерью? А свекровь… это еще хуже.

Дело в том, что свекровь Ульяны не только растворилась во внучке от дочери — даже на пенсию ушла ради нее, чтобы просто помогать дочери с ребенком. Дело в том, что нет у матери Кости с девочкой контакта. И с Ульяной его тоже нет.

— Она считает Ульяну виноватой чуть ли не во всем: в том, что две беременности неудачно закончились, в том, что родился недоношенный ребенок, в том, что девочка не совсем эталонно здоровая у нас. И не стесняется об этом говорить, мол, у ее дочери отличная генетика, посмотреть приятно на пятилетнюю внучку, а тут… Моя Ульяна в ее глазах чуть ли не дефективная, да и внучка такая же. Я видела, как сватья на девочку смотрит, с какой-то брезгливостью что ли…

— О, а зачем тогда сажать такую бабку с ребенком? — не понимает подруга Светланы Тихоновны. — Бабке это, в первую голову, зачем?

— А ты не понимаешь? — усмехается мать Ульяны. — Ради денег. Второй муж не такой успешный, как отец зятя, обожаемая дочка живет не так сытно, бабке денег захотелось. Не удивлюсь, что она зятя и настраивает, чтобы Ульяна выходила на работу.

— Выйдет?

— А что ей делать останется? Не послушает мужа? И что это будет?

— Может, зять к жене придирается, потому что на горизонте какая-то юбка замаячила?

На этот вопрос у Светланы Тихоновны нет ответа.