«Ты меня из дома выгоняешь?» — захлопала глазами дочь

-Знаешь, Маш, у меня в её годы уже 5-летний ребёнок был на руках, я была разведена и как могла лапками шевелила, чтобы жить и чтобы она жила не хуже других.

Зоя говорит всё это подруге раздражённо, наболело. У женщины конфликт с собственной дочерью. Не то чтобы скандал, но дочь сейчас обижена, нажаловалась бабушке, матери Зои, мол, мать её из дома выгоняет ради мужика.

«Мужика», кстати, у Зои пока никакого и нет. Точнее, есть мужчина, с которым они время от времени встречаются, редко, и Зоя даже не думала, что именно его она, по мнению дочери, приведёт к себе в квартиру на место, которое должна освободить эта самая дочь.

Просто Зоя устала. От того, что дома сидит взрослая инфантильная дочь, занятая только собой, от того, что она сама не может позвать в гости лишний раз подруг или того же самого мужчину, потому что куда позовёшь, если у них в квартире всего две комнаты, а дочь занимает ту, что больше.

Софье, дочери Зои, 28 лет, в августе будет 29. Окончила школу, потом выучилась в институте, устроилась работать и работает, продолжая жить с мамой и, похоже, до недавнего времени девушка даже не задумывалась, что надо что-то уже менять и становиться на собственные ноги.

— Никого у нее нет, в смысле, парня нет. С кем-то начинает встречаться и через пару недель говорит, что это не её вариант. И вообще, мне кажется, что она застряла где-то в старшей школе. Сидит после работы, смотрит какие-то сериалы, играет в какие-то игры на телефоне, может выйти погулять с подругами, в кино сходить, на маникюр — и всё. Да и то, подруг вокруг в последнее время всё меньше и меньше. А как иначе? Подруги заводят отношения, мужей, детей.

Зоя говорит, что у всех приятельниц дочери уже есть своё, отдельное от родителей жильё. Кто-то с мужем уже взял ипотеку, кто-то получил наследство от старших родственниц, кто-то снимает квартиру. Зоя сама, много лет назад, с маленькой дочерью на руках, снимала.

Женщина развелась с мужем, у которого было в собственности жильё в столице, когда ей было 28 лет, а Соне было 5. Муж начал гулять в открытую, Зоя не стерпела. Собрала чемодан, подала на развод и алименты, ушла в съёмную комнату, даже не в квартиру. Возвращаться к матери в депрессивный маленький городок она не захотела.

— Гордость не позволила, — усмехается женщина. — Как это я приеду в родной городок побитой собакой, да ещё и с ребенком. Я же была «москвичка». Ну вот, пришлось самой шевелиться.

Зоя работала на двух, а иногда и на трёх работах, платила соседке за присмотр за ребенком, крутилась волчком, но свою однокомнатную купила, когда дочери было 10 лет, а через пять лет, перейдя на новое место работы, купила и двушку.

— И всё в эту самую двушку, а это, скажу, непросто, одной женщине накопить с нуля на квартиру. Бывший алименты жалил всегда, лишнего рубля было не выбить. То просто жалил, наказывал меня за развод, то жалил, потому что с новой женой двоих подряд родили.

Зоя старалась, как говорится, и за папу, и за маму. Хотелось, чтобы у дочери всё было не хуже других, чтобы и репетитор был, потому что внебюджет тянуть сложно, чтобы и телефон современный, и поездка на море не стала бы недостижимой мечтой, отложенной на время после выплаты ипотеки. До личной ли жизни было…

Дочь, надо отдать должное, росла послушной, проблем не доставляла, училась прилежно. Выросла, но не повзрослела. Соня не готовит — привыкла, что мать крутится волчком, но всё успевает сама. Если ей прямо не сказать, не догадается вынести мусор, сделать в квартире уборку, чтобы дочь достала из стиралки свои вещи и развесила их на балконе, её надо «пнуть» и напомнить потом ещё несколько раз.

— Она не догадывалась, когда даже уже работать пошла, что матери хотя бы что-то надо на хозяйство давать. Знаешь, какая у нас обида была, когда я прямо об этом сказала: мол, дорогая дочь, с тебя в этом месяце столько-то! Что ты, тоже бабушке жаловалась, что я её куском хлеба попрекнула. А как иначе? Ребёнок? Студентка? Это — да. А взрослая работающая женщина должна обеспечивать себя сама. Я же тоже право имею тратить на себя, на свои нужды хотя бы часть того, что я зарабатываю. И так вся молодость прошла в драных колготках под джинсы надетых, — злится Зоя.

— Это же твоя дочь, — пеняла Зое пожилая мама. — Родная дочка. Уж я бы так с тобой никогда не поступила!

— А я просто не дала повода так поступить, — ответила Зоя маме тогда. — Я не свалилась к тебе на шею, когда стала взрослой. Я даже не села к тебе на шею, когда осталась одна, без жилья и с ребенком на руках. А у Сони нет ни ребенка, ни котёнка. Я буду зашивать трусы и выгадывать себе деньги на краску для волос, а она будет покупать себе ненужные шмотки и новую сумочку? Нет, мам, хватит. Я имею право пожить немного на старости лет.

Дочь стала отдавать определённую сумму матери на коммуналку и питание, но продолжила жить в том же режиме. Зоя неоднократно говорила, что надо копить на жильё, на будущее, самое время, пока нет семьи, пока она у мамы живёт, откладывать, но…

— То с подружками ездила на моря, то одна, то сумка новая, то куртка. Приходит, хорошо, если чашку за собой вымоет, а то нальёт чай, в комнату унесёт и сидит там за ноутбуком — смотрит что-то, а потом скопом штук пять этих чашек в раковину составляет, — вспоминает Зоя. — В общем, никаких накоплений за 6 лет, что она работает и зарплату получает, никакой ответственности и взрослых решений.

— Знаешь, Сонь, хватит, — не вытерпела Зоя в один прекрасный день недавно. — Тебе скоро тридцатник, а ты живёшь как девочка-подросток. Давай так: до августа ты живёшь тут, а потом — ищи квартиру. Я устала. И от тебя, и вообще. Я имею право на какую-то личную жизнь? На то, чтобы не готовить котлеты для взрослой дочери, не указывать ей, что надо сделать то или это. Копи, работай, снимай квартиру, покупай что-то. Пора на свои ножки становиться.

— А она?

— А она глазами захлопала: мол, куда она пойдёт, я что, её из дома выгоняю? — отвечает Зоя. — Ну и, конечно, бабушке она рассказала совсем не так и не то, зацепилась за мои слова о личной жизни, и теперь мама мне мозг съела, что я дочь меняю на мужика. Какого мужика, Маш? Никого и ни на что я не меняю, я просто хочу нормально жить, в покое, в одиночестве, в своей квартире. Имею право или нет?

Софья пока, конечно, никуда не съехала, ведёт себя всё так же, только мать и дочь теперь почти не общаются, да ещё эти постоянные звонки от бабушки, которой жалко внучку, а у дочери нет сердца: гнать в самостоятельную жизнь бедного ребёнка.