«Я буду из последних сил платить, а сестре всё просто так достанется?», — не согласна Евгения

— Спокойно мы пожили только, когда Лера замужем была, — грустно говорит Евгения. — А теперь у нас снова скандалы ежедневно.

— Тут только разъезжаться, — считает подруга. — Продавать эту квартиру и покупать себе отдельное что-то.

— Да я бы с радостью, — отвечает Женя. — Мне до чертиков надоело это всё. Я бы напряглась, хотя мою ситуацию ты знаешь, но напряглась бы, работала из дома, подрабатывала бы. Но у нас сначала мама вообще не хотела даже слышать о продаже бабушкиной двушки, а теперь она мне говорит, мол, куда Лера пойдет с двумя детьми, ипотеку же она платить не сможет. Вот и мучаемся. У меня без денег от этого жилья на первоначальный взнос тоже будет очень немного. Живем в коммуналке — и это просто ад.

Жене 36 лет, когда-то была замужем, но разошлась давно: у женщины ребенок не совсем здоровый, муж, как это бывает, трудностей не вынес, жилье было его, пришлось уходить Жене с дочкой, благо — было куда.

Семейная ситуация у женщины такая: есть мать и отчим, живут они в маминой двушке. Есть младшая сестра Валерия. Есть квартира от бабушки, она по документам записана на маму и сейчас, но мама постоянно повторяет, что жилье принадлежит ее дочерям. По факту — да, но избавиться от соседства с родной сестрой Женя не может. Не хозяйка, не продашь.

— Ну нет, — сказала мама, когда Женя только-только развелась. — Живи, кто тебе мешает. Лера еще учится, не зарабатывает. Ты себе купишь квартиру, а сестра? Не хочу я продавать ничего, неужели ты с родной сестрой не уживешься?

Жене тогда было 26 лет, ребенку — 4 года, женщина работала удаленно, потому что дочь нездорова. Лере было 20 лет, ушла от мамы — с отчимом поссорилась. Мама платила за сестру коммуналку, Женя оплачивала свою часть самостоятельно. Мама подкидывала младшей дочери деньги и продукты, Женя жила на свои: на алименты от бывшего, пособие и средства от подработок, уже тогда она зарабатывала в интернете.

— Твоя дочь опять на мою полку в холодильнике залезла и всё сожрала! — Леру племянница явно раздражала. — Тут был творожный сырок, мне мама принесла. Жень, давай так: следи за своим ребенком, я не обязана ее кормить вообще-то!

— Не ты кормишь, уж если на то пошло, а мама, — вяло отругивалась Женя. — Ты не зарабатываешь, но сырок я тебе куплю, не надо скандал поднимать по любому поводу.

— Просто надо за своим ребенком нормально смотреть, тогда и скандалов не будет. Объясни своей… особенной, что это моя полка.

Да, полки в холодильнике сестры поделили сразу, Женя и не претендовала на продукты, принесенные мамой младшей дочери, хотя сама мама и не была против того, что один несчастный сырок съела не Лера, а собственная маленькая внучка.

— Ты представляешь, каково объяснить ребенку 4 лет, да еще и такому, что это не наша полка? — усмехается Женя в разговоре с подругой. — Она увидела, ей захотелось, она взяла. Но ведь целая история из этого раздувалась.

— Мам, это просто невозможно! Она всё у меня жрет, всё таскает, портит вещи. Хранить вещи и тетради в своей комнате? Нормально! Женя будет пользоваться комнатой, всем остальным, включая места общего пользования, а я буду всё у себя держать? — жаловалась сестра.

— Потерпите, выйдешь на работу, продадим двушку, разъедетесь, — маме явно было не до ссор дочерей. — Женя, ну можно же не доводить до скандалов, ты старшая, ты умнее…

В общем, когда в 23 с половиной года Лера вышла замуж и ушла жить к мужу, Женя вздохнула спокойно. Сестра закрыла свою комнату на ключ, но хотя бы постоянная ругань прекратилась. Они жили с дочкой спокойно, Женя деньги откладывала, хотя делать это было совсем непросто. Дочь лечила, многие проблемы удалось преодолеть, ребенок даже учится удаленно в обычной школе, правда, не по возрасту, а на два класса младше, но в их случае — это огромное достижение.

Мама начала заговаривать, что продадут квартиру: сестра с мужем купят себе двушку, а Женя сможет приобрести однокомнатную для себя и дочери. И… полгода назад Лера с двумя детьми вернулась в общую квартиру.

Сыновьям сестры 6 лет и 2 года, естественно, Валерия не работает. Она еще в декретном отпуске с младшим. Брак дал трещину: муж сестре изменил, она устроила скандал и получила хер (или жест? — оставлено как в оригинале: «жест»), указывающий на дверь.

Женя понимает, что сестра не виновата в разводе, но как же им снова тяжело вместе. Теперь уже в двушке не только две хозяйки, но и трое детей. Сестра получает пособие и алименты, правда, платит бывший очень нерегулярно, сестра с ним судится, он обжалует, в общем, денег у нее хронически нет.

— Полки в холодильнике у нас снова разделены, — усмехается Женя. — Мама уже помогать сестре не может, так как на пенсию она вышла. И теперь ситуация ровно наоборот: племянники лезут на мою полку, только… только мне сырков как возмещение никто не покупает.

— Приобретай себе холодильник отдельный и ставь у себя в комнате, — орет сестра. — Он — всего лишь маленький ребенок. Увидел и съел, как за ним уследишь?

— Выходит, — усмехается Евгения. — Я должна была объяснить четырехлетке, что это твоя полка в холодильнике, да еще и ты презрительно называла ее особенной, а ты здоровому шестилетке втолковать что-то не в состоянии?

— А тебе так жалко сырка для племянника? — огрызалась сестра.

Жене сырка не жалко, но племянники, особенно старший, обижают ее дочь, да и тащит старший сын Леры всё, что ему понравится: из карманов курток, висящих в прихожей, из комнаты, с кухни и из ванной. Пропадают деньги, ключи, какая-то мелкая утварь, игрушки дочери Жени.

— Он маленький! — оправдывает сына сестра. — Ничего, ты зарабатываешь, еще купишь или забирай всё к себе в комнату.

Женя усмехается: а посуду тоже забирать, потому что пропадают даже чашки? В общем, в квартире весело. Да и Лера, как понимает Женя, не гнушается запускать руки в ее кастрюли: приготовишь котлеты — котлет в два раза меньше. Понятно, что съели родственники, Женя не скандалит, но лишних денег у нее тоже нет, женщина не теряет надежды купить отдельную квартиру.

— Ой, точно не сейчас, — отмахивается от старшей дочери мама. — На что Лера будет платить ипотеку? Ей не хватает. Ты хотя бы понимаешь, как тяжело ей жить? Может быть, через несколько лет…

Женя злится: почему-то мама совсем не хотела понимать, на что когда-то жила она сама с ребенком. А Леру вечно жалко.

— Напрячься и купить однушку, пусть подальше, но отдельную? — рассуждает Евгения. — Отличный будет вариант. Для Леры. Я буду жилы рвать и платить, а она останется в двушке, потому что мама ее снова пожалеет: куда же ей с двумя детьми деваться…

— Жень, — задумчиво говорит подруга. — Я бы ушла. Потому что так жить — только нервы себе мотать. И черт с ней, с этой маминой квартирой.

Но Евгения так не согласна: она и так считает себя пострадавшей стороной, зачем материально затягивать пояс на шее дочери, на своей шее, чтобы сестре всё на халяву досталось? Так и живут…