Сёстры живут спокойно, а мою жизнь мать заела

— Вера, ну сколько можно? Я же просила нормальную колбасу покупать! У меня от этой желудок болит! — голос матери доносился из комнаты, заглушая звуки телевизора.

Утро Веры начинается одинаково уже восемь лет. Звонок будильника на телефоне, который давно пора менять, душ и быстрый кофе на кухне, где её уже ждет мама.

— С ней спорить бесполезно, — жалуется Вера ближайшей подруге. — Только время терять. Говорить о том, что цены выросли, а «нормальная» колбаса стоит как крыло от самолета, бесполезно. И главное: что ни скажи — обида и молчанка. Иногда до вечера, иногда на несколько дней. А потом маме еще и двум «хорошим» дочкам жалуется, что я ее совсем загнобила.

— Я на работу, — крикнула Вера, застегивая пальто. — Суп в холодильнике.

Вере 28 лет, но иногда у нее возникает ощущение, что жизнь уже прошла, что ее вообще ничего хорошего больше не ждет.

История эта началась восемь лет назад, когда Вере только исполнился двадцать один год. Она жила в маленькой съемной комнате в коммуналке, работала администратором в фитнес-клубе и была счастлива настолько, насколько это возможно, когда вся жизнь еще впереди.

А потом случилось то, что всё изменило. Позвонила мама.

— Верочка, я упала. С лестницы на работе, нога… Скорая увезла, говорят, перелом сложный, операция нужна, — голос мамы в трубке был растерянным, как у ребенка.

Маме тогда было 53. Вся жизнь — тяжелая работа на простых должностях: нянечка в садике, в районной поликлинике, никакого образования. Маме тяжело пришлось, она их, дочерей, одна поднимала, с огромным желанием, чтобы дети выросли и выбились в люди.

Вера сразу позвонила старшей сестре, Катерине. Кате было 25, она была уже замужем, жила в хорошей квартире, работала в банке и строила карьеру.

— Кать, мама в больнице, нога сломана, операция нужна.

— О боже! Вер, какой кошмар! Слушай, мы с Игорем через неделю улетаем в Турцию, у нас всё оплачено уже. Я приехать никак не могу. Деньгами помогу, скину сколько смогу, а как вернусь — сразу навещу!

Потом Вера набрала Лену, вторую сестру. Лена была младше Кати, но старше Веры, жила с мужем и его родителями.

— Лен, мама в больнице. Выпишут, она ничего сама не сможет, по крайней мере, первое время. Надо будет ухаживать.

— Ой, Вер, ты знаешь, у нас такие проблемы со свекровью, она вообще не хочет помогать, а у Сережи работа… У нас и места нет, а к теще Сережка ни за что жить не пойдет, даже временно, ты же знаешь его мысли по этому поводу. Ты пока одна, тебе проще. Деньгами поможем, конечно, скинем.

«Помощь» от Кати пришла один раз — пять тысяч рублей. От Лены — три. Потом сестры как-то забыли о маме. У Кати была карьера, ипотека и красивая жизнь. У Лены — сложные отношения с родственниками мужа и свои заботы.

Мама после операции не могла ходить три месяца. Работать она, естественно, потом на прежнем месте тоже не смогла. Кому нужна уборщица с хромотой и группой инвалидности? Квартиру, которую Вера снимала, пришлось оставить. Вера перебралась к матери, потому что больше было некому.

Так и прошли эти восемь лет. Мама оформила инвалидность, получала небольшую пенсию. Сначала она отдавала эти деньги Вере на общие расходы. Было тяжело, но терпимо. А полгода назад мама заявила:

— Это мои деньги. Я их заработала, между прочим. Буду тратить на что хочу.

Вера не стала спорить. Просто молча продолжила платить за всё сама: коммуналка, продукты, лекарства, бытовая химия. Мама же покупала себе всякие приспособления для кухни (вроде чудо-овощерезок, которые теперь пылятся на полке), массажеры и БАДы из телемагазинов, сладости, которые ей нельзя.

— Слушай, ну так нельзя, — сказала как-то недавно подруга. — Тебе жениха надо искать, а ты на себя в зеркало не смотришь.

Вера неопределенно кивнула. В выходные мама устроила скандал из-за того, что они живут в «ужасной дыре», что у них ремонта сто лет не было. Вера пыталась объяснить, что ремонт, учитывая то, что в мамином жилье его лет 20 не было, влетит в копеечку и она, Вера, его просто не потянет. Мама обиделась и не разговаривала с ней весь день.

В чате с сестрами — тишина. Катя поздравляет маму с праздниками смайликами. Лена вообще исчезла из поля зрения два года назад. У неё свои проблемы, ипотека, ребенок родился проблемный. Им тяжело, Вера понимает. Всегда тяжело тем, кто далеко.

— Вечером прихожу домой уставшая, а на кухне — гора грязной посуды, на плите — сковородка с пригоревшим жиром. Мама сидит в комнате и смотрит очередное ток-шоу, — продолжает молодая женщина. Спрашиваю: «Мам, ты почему посуду не помыла?» И все, очередной скандал обеспечен.

— Голова болела, — мама тут же отвечает с нотками истерики в голосе. — И вообще, я тебе не домработница. Ты молодая, тебе сложно? Я, когда ты росла, и мыла, и скребла, и тряпкой возила, чужую грязь убирая. И на старости лет отдохнуть не могу?

Вера часто размышляет о своей жизни: подружка Света родила второго, муж ей подарил цветы, выложила фото в соцсети, такая счастливая. Вере через два года будет 30. Мужа нет, даже парня нет. Когда его искать, если ты с утра до ночи на работе, а дома — вечно недовольная мама?

Вера хотела ребёнка. Иногда это желание накрывало с головой, особенно ночью. Но потом включался разум. На какие деньги? Где жить? С кем оставлять? С мамой? Которая не может помыть за собой тарелку? Которая считает, что младшая дочь ей должна?

— Мам, а почему у тебя к Лене с Катей — никаких претензий, а ко мне — миллион? — не выдержала Вера однажды. — Где твои старшие дочери, а? Почему они хорошие, хотя и не звонят тебе даже месяцами, а я — плохая, раз рядом? Я что-то не слышала, что ты ради моих сестер тряпкой по полу возила, только ради меня что ли?

— У тебя совсем совести нет, да? — ответила мама с обидой. — Ты еще Ленке позвони, чтобы она ребенка бросила и приехала посуду мыть! Или Катюшку напряги, которая на двух работах успевает работать. Позвони и скажи: «Приезжайте, девчонки, тут мать чашку за собой не помыла, а мне тяжело».

Иногда Вера думала: а что, если снова снять себе отдельное жилье? Самое дешёвое? А мать? У нее инвалидность, давление, нога болит, чем она будет коммуналку платить и питаться на что станет? А лекарства? А вдруг что случится? Сестры? Они и восемь лет назад не озаботились, а сейчас у них вообще «всё сложно».

В субботу вдруг сама позвонила Катя. Редкий случай.

— Вер, привет! Как вы там? — голос у сестры был бодрый.

— Нормально, — коротко ответила Вера.

— Слушай, у нас к тебе дело. Мы с Игорем квартиру решили расширяться. Первоначальный взнос большой. Ты не могла бы одолжить? Мы через пару лет все вернем, честно.

— Кать, ты серьёзно? У меня таких денег нет. И не было, и не будет, — Вера едва на ногах устояла, при таком вопросе.

— Ну как нет? Ты работаешь столько лет! Мамина пенсия, наверное, копится? Ни детей, ни мужа…

— Мамина пенсия — это мамины чудо-массажеры и био-добавки. Маму я кормлю, ты не подозревала об этом?

— Так поговори с ней! Заставь её отдавать деньги на хозяйство! — предложила сестра.

— Поговори сама, — устало ответила Вера. — Ты же тоже дочь.

— Ну, мы с Леной говорили, раз ты младшая, раз маму дохаживаешь, то и квартира мамина — тебе. Так что ты сама уж эти вопросы как-то решай, — Катя вздохнула и попрощалась. Маме она, конечно, не позвонила. И денег больше не просила.

— Они решили, что квартира — мне, — усмехается Вера. — Правда, маме об этом никто не говорит, а когда я завела разговор, у нас опять истерика случилась на тему того, что я бесплатно у нее живу, а сестры сами бьются со своим жилищным вопросом, а вообще, мол, дочерей у нее три, значит, думать она должна обо всех троих. Вот так. А вечером того же дня новый скандал про колбасу.

— Ты меня травить решила? Это же соя одна! Это, чтобы наследство скорее получить за матерью, да?

— Ты всегда под рукой. Тебя не жалко, — сочувствует подруга. — Тут, Вер, только ломать. Собираешь сестер, говоришь, что уходишь от матери и как она будет жить — надо решать всем вместе. А так и выходит, что они — хорошие, потому что далеко, а ты плохая, раз ты рядом.

— А толку? — разводит Вера руками. — Будет то же самое, что и восемь лет назад. Они пообещают и сольются, а мать будет по накатанной — звонить мне, я же одна, у меня же нет своей жизни, только ее проблемы. И знаешь, если у сестер совести нет, то я не смогу от матери просто отмахнуться. Все же — мать. Так и живем: она меня ненавидит, я ее — временами тоже…

Историю рассказала читательница, назвавшаяся Еленой.