«Ты же должна при нас остаться», — объяснила мама, отдав наследство брату

— Сколько я себя помню, я мечтала уехать из родного дома, — признается подруге Ирина. — Не от отца с матерью, а из нашего города, я в Москву хотела.

— И что теперь? Всё брату, а тебе что?

— А мне, — с усмешкой отвечает девушка, — горшки и памперсы, как мама полагает, я же дочь, меня же рожали, чтобы я тут осталась и родителей досмотрела. Ну и бонус — их дом, потом, когда-нибудь.

— И что собираешься делать? — интересуется подруга.

— Денег немного накоплю и уеду. Если раньше еще сомневалась, что и как, куда, как устроюсь на новом месте, работу было страшновато бросать, то теперь точно — уволюсь и поеду в никуда, лишь бы тут не оставаться. Да, наверное, это эгоистично, и я поступаю как черствая дочь, не оправдавшая родительских надежд, но ты пойми, я хочу строить жизнь так, как я хочу, а не так, как для меня ее запланировали. В общем, работу пока присматриваю, вакансии, резюме оставляю. Тут я точно не останусь.

— А мама с отцом?

— Ну что я могу сказать… Возникнут проблемы, буду решать. Но, главным образом, пусть решает братик, он щедрый аванс на это получил, а я… даром мне не нужно их возможное наследство и этот их клятый дом. Мне нужна была справедливость, а ее я не дождалась. Теперь уже точно, всё оформлено, никто со мной уже не поделится.

Ирине 25 лет. Брату 32. Родителям уже под семьдесят. Мама с отцом Ирины и ее старшего брата поженились в молодые годы, но дети у них долго не получались. Родители жили и работали в Москве, там у отца все родственники, а мама из региона, была приезжей.

Ирина не знает, по какой причине мать и отец решились на переезд, но не стало бабушки по матери, от нее остался дом в частном секторе небольшого городка, и родители всё бросили в Москве и перебрались на мамину малую родину.

В столице они жили вместе со свекровью и сестрой отца, квартира была позже приватизирована, и вот, последней не стало тетки, у которой детей вообще не было. Получается, что неплохую трешку в тихом районе столицы унаследовал отец.

— Ой, очень хорошо, что мы тогда переехали, — частенько говорила мама. — Я уверена, если бы жили в Москве, то не было бы вас вообще. А сюда перебрались — опа, брат, потом ты. Ну, тебя мы рожали уже сильно рискуя, мне было 43 года уже, зато дочка — отрада наша на старости лет, та, которая папку с мамкой досмотрит.

Ирина была еще достаточно юна, особенно эти слова всерьез и не воспринимала. Да и тетка по отцу дама была своеобразная: львиная часть трешки отошла к ней (своя доля, плюс от матери), она могла оставить имущество в наследство кошачьему приюту.

Ирина окончила институт в области, вернулась в родной город, устроилась работать и начала мечтать. Мечты приняли осязаемые очертания, когда в столицу со своей девушкой (будущей женой) рванул брат девушки. Устроились они там не шикарно, пятый год жили на съеме, копили на жилье.

— Теперь у них целая трешка, — усмехается Ирина. — Как же, это же сын, он должен дерзать и мечтать, а меня родили, чтобы за родителями в старости горшки таскать. Наверное, очень некрасиво звучит, но это же правда.

Восемь месяцев назад не стало отцовой сестры, родители съездили, проводили покойную в последний путь, отец подал заявление о вступлении в наследство, а Ирина, которая тетку почти не знала (они в Москве останавливались у дальней родни матери, потому что тетка к себе никого не пускала), не грустила, она мечтала.

— Естественно, я думала, что трешку продадут, — говорит девушка. — Разделили бы деньги на три части: родителям, чтобы старость была спокойной, мне и брату. И он бы с женой квартиру купили, она беременная у него сейчас, и я бы смогла отсюда вырваться, устроилась бы на хорошую работу, были бы перспективы. Всё же страшновато было ехать на пустое место. Брат и с женой будущей ехал, а за столько лет ничего своего не смог купить, а я одна.

Огромным сюрпризом, и сюрпризом очень неприятным, стало для девушки решение мамы и папы о том, что отец дарит всю квартиру старшему сыну. Только старшему сыну, а ей, дочери — ничего. Вообще ничего.

Нет, факт изрядно сдобрен рассуждениями о дочернем долге, о том, что тут прекрасная природа, что свой дом — это мечта, которая для Ирины станет явью после того, как матери с отцом не станет.

— Завещание напишем, — заверила мама, которой дом и принадлежал. — Чтобы всё было честно. Замуж? А и выходи замуж, места много, никому не помешают твой муж и твои детки…

— Мам, ты считаешь, что это честно? Дом в Мухосранске и столичная трешка? — Ирина даже плакала и сдержать эмоций не смогла.

— Он мужчина, мужчины должны дерзать, искать свой путь, а ты — женщина, дочка наша любимая, мы с отцом просто не хотим остаться на старости лет тут в полном одиночестве. И не хотим, чтобы ты набивала себе шишки в Москве. Мы легко отказались от столичной жизни, ничего там хорошего нет.

Ирина сначала вообще в шоке была: за нее выбрали, за нее определили, за нее боялись. Родители могли переехать вместе с ней в Москву, могли продать мамин дом, отдав деньги сыну, но… вот так: сиди, дочь, при нас, не мечтай, мы лучше знаем, что для тебя полезнее будет. И мы не хотим остаться одни, поэтому — ты выбрана сакральной жертвой, а брат пусть дерзает.

Теперь Ирина не может думать ни о чем, кроме того, что она просто обязана уехать, построить свою жизнь, а не жить по тому лекалу, которое выбрали мама с отцом. Родителям она ничего не говорит, просто мысленно уже уехала, оставила их, от обиды. В конце концов, у них есть сын, пусть он отрабатывает щедрый подарок.

— Тебе потом жалко их станет, — подруга смотрит с сомнением. — Начнешь собираться — будут слезы, уговоры, манипуляции.

Но Ирина уверена, она выдержит, потому что тоже имеет право на мечту.