«Ты отдала то, что мне в наследство полагалось», — считает дочь

— Дальше, кажется, некуда, — Нина Михайловна зашла к подруге пожаловаться на жизнь после очередной неудачи с поисками работы.

— Выкладывай, — вздохнула приятельница. — Не взяли? А Алина что?

В принципе, подруга и так в курсе, что неприятности Нины Михайловны состоят сейчас из двух частей: неудачных поисков новой работы и отношения дочери, ее вопиющей неблагодарности после всего, что мать для нее сделала.

Нине Михайловне 55 лет, почти, зимой исполнится. Женщина овдовела 6 лет назад, когда ее единственная дочь еще не была замужем. Живет Нина в собственной двушке, она и сама рано осталась сиротой, так вышло, что мужа привела на наследные квадратные метры.

Супруг материально неплохо обеспечивал их семью, были у Алины и обновки, и гаджеты, и платные кружки, и регулярные поездки на юг. Деньги откладывали на счет, там солидно так набралось, только… многое растаяло, пока муж Нины и отец Алины болел.

— Избаловали мы ее сами, чего уж там, — качает Нина Михайловна головой. — Обстоятельства изменились, а она, кажется, не заметила даже. Муж, тот лучше меня наследницу видел, поэтому и распорядился деньгами так, а я… я, наверное, простодырая слишком.

Умирая, супруг оформил завещание: все, что осталось на накопительном счете — ей, Нине. Как говорил мужчина, он не хочет, чтобы Нина осталась в преклонном возрасте один на один с проблемами, мол, Алина рано или поздно получит наследство: поделит с другими внуками свекрови деньги от продажи трешки пожилой женщины.

Свекровь, правда, жива и здравствует, а Алина ждать никогда не умела, ей надо все и сразу. Четыре года назад, когда дочь выходила замуж, она устроила матери форменный скандал, мол, о ней, Алине, никто вообще не подумал, папа все оставил матери, а как ей теперь жить?

— Мужу родители дают немного денег, но это именно немного, — обиженно говорила дочь. — А я — сирота кругом! Папа обо мне даже не подумал. Ждать квартиру от бабушки? Мам, ты понимаешь, что она вообще мне может и не достаться? Даже частично, извини, но ты со своей свекровью в плохих отношениях, а у нее, кроме папы, еще две дочери! Видимо, я до седин буду жить на съеме!

Нина Михайловна тогда всю ночь не спала, а утром объявила дочери свое решение: деньги она дает, два миллиона, все, что есть почти, оставляя себе только «гробовые» и немного уж на самый черный день. Она же помнит, как это было с отцом: вроде бы лечение бесплатное, но… как же все дорого выходило на самом деле.

Единственное, что попросила женщина, чтобы в договоре первый взнос Алины был четко зафиксирован, мало ли. Дочь поморщилась, но сделал так, как мать просила, горячо поблагодарила Нину Михайловну и после регистрации брака они с зятем Андреем купили в ипотеку двухкомнатную квартиру.

Нина Михайловна тогда работала, умудрялась еще и откладывать на будущее, правда, суммы накоплений росли медленно, времена сейчас трудные. Дочь два года назад родила внука Федю, как назло, когда Алина уже вышла в декрет, у зятя предприятие разорилось, несколько месяцев он сидел без зарплаты, а дочь истерила:

— Нам даже коляску нормальную не на что купить, я молчу про мебель, у нас и для малыша ничего не готово, как жить?

Нина Михайловна повздыхала, да и сняла со счета деньги: на коляску, на кроватку, на текущую ипотеку, потому что декретные выплаты дочери ушли на кровать и новую технику — до этого у них стояла та, что отдали, как говорится, в добрые руки знакомые и родственники.

— Итого, остались тогда у меня, считай, только те самые «гробовые», да плюс несколько жалких тысяч сверху, — разводит руками Нина Михайловна. — Я думала, что до пенсии еще успею «обрасти жирком», а видишь как…

Полгода назад Нину Михайловну предупредили, что организация, в которой она трудилась последние 15 лет, находится в стадии ликвидации. То есть, через два положенных месяца — идите на выход. Был шок, но глядя на то, как сослуживцы бодро покидают кабинеты, не дожидаясь дня N, Нина не отчаивалась, просто с наскока у нее новое место не получилось найти.

Не получилось и потом. И сейчас тоже не получается. Потому что все, кто ушел на другую работу и уже давно успешно трудится — на полтора или два десятка лет моложе нее.

— Хожу, в некоторых местах на меня с таким недоумением смотрят, мол, что вы трясете своей квалификацией, из вас песочек уже сыплется, — расстроена Нина Михайловна. — А туда, где меня берут, сама не пойду — стоять смену на моих ногах, с моим варикозом? Я просто не смогу. Или идти на полную занятость на копейки, или…

Нина Михайловна старается экономить, тянет бесконечно те ресурсы, которые есть, но…. коммунальные платежи не тянутся, да и продуты имеют свойство быть съеденными. Недавно попросила у дочери помощи, мол, я вам помогала, теперь я сама нуждаюсь, а дочь отказала.

— И главное, зять недавно снова работу сменил, я примерно представляю, сколько он теперь зарабатывает. И от десятки в месяц не будет никакого ущерба семье. И я прошу всего лишь несколько недель поддержки, мне пообещала бывшая коллега, есть надежда на нормальное трудоустройство…

— Мам, ты с ума сошла? — округлила дочь глаза. — У нас, вообще-то, ипотека, декрет, своя семья, ребенок, откуда у нас деньги? Надо идти работать уже туда, куда берут. Ноги? Мам, но все-то как-то работают!

— У вас ипотека? — Нина Михайловна не выдержала, повысила голос. — На которую я вам деньги дала, не помнишь? Взяла все, что накоплено было и отдала. У вас ребенок? Которому я приданое покупала, отдав вообще последнее, когда у зятя трудности были, сейчас трудности у меня, а ты мне отказываешь?

— Ну, знаешь… Работает у нас только Андрей, ты деньги отдала, да, но мне Андрюша до сих пор вспоминает наш договор на квартиру и то, как ты настояла, чтобы там запись была о моем взносе. Вряд ли, мам, он согласится тебя материально поддерживать. Приданое для внука? Но ведь для своего внука, мам, а не для чужого! Федя подрастет, ты еще ему эти претензии предъяви. И потом, ты мне отдавала то, что мне и положено было с самого начала, просто вы с отцом меня наследства лишили.

Нина Михайловна даже слушать не стала, хлопнула дверью, решила, что дочь ее слез не увидит, к подруге плакать пришла. Поплакала…

— Давай, Нин, я тебе переведу тысяч пять, больше пока не могу, — говорит ободряюще приятельница. — Потом еще помогу, пока не нормализуется у тебя.

И от этих слов плакать хочется еще больше.