«Завидую будущей невестке, которая дала отпор моей маме», — признается Нина

Нина недавно позавидовала собственной будущей невестке Машеньке. Хорошо позавидовала, по-белому. Потому что самой ей духу на такой отпор собственной маме никогда не хватало.

— Ну и пусть мама теперь злится и меня донимает, — говорит женщина подруге. — В конце концов, я уже привыкла к ее громам и молниям, иной раз просто воспринимаю это как фоновый шум. Научилась отключаться. Зато Маша дала понять и ей, и моему сыну, что у нее границы четко выстроены. Сын? Он на ее стороне, ответил бабушке, что не будет общаться с ней, пока та оскорбляет его невесту, да и заблокировал. Правда, сестра орет по телефону и в истерике бьется.

— Ну, привет, а сестре что надо? Жалко маму? Ах, ее возмущает то, как с пожилым человеком обращаются? Знаешь, Нин, мать, она, конечно, пожилая и не самая здоровая уже, ее не заблокируешь, ты, по крайней мере, а сестру — запросто. Жалко маму? Пусть приезжает и дует ей в попу, а то умная, свалила подальше и указания раздает, — считает подруга.

Нина с ней согласна, сестру она аккуратно, но послала, маму послать не может, характер не тот, потому и завидует девушке сына. Нина — младшая дочь своей матери, есть сестра, старше на 7 лет, живет с мужем в другой стране, приезжает редко, сейчас вообще это все очень затруднительно.

Мама из тех, кого сейчас принято называть токсичными. Нина с детства помнит шквал критики, вечное недовольство, щедрые советы, раздаваемые все по поводу и без. Сестре повезло — вырвалась, да и воспитывалась она еще при отце, а Нине, когда папы не стало, было всего 7 лет.

— Да и характеры у нас разные, — вздыхает женщина. — Сестра может резко, правда, не в адрес мамы. Но ведь она маму редко видит, так что легко поддерживать теплые отношения на расстоянии и на меня кричать.

Нина соглашается, что мама его подавила еще в детстве. Мама всегда решала: что носить, с кем дружить, что готовить и покупать, куда Нине поступать. Нина хотела пойти в институт Культуры, но мать «ложилась костьми», пришлось выучиться на экономиста. Приработалась давно уже, а сначала было тяжело — цифры Нина никогда не любила.

Мама в свое время и с мужем ее развела: критиковала зятя, орала на дочь, манипулировала, устраивая шумные «обмороки», а Нину и бесило такое поведение, и отпор она дать не могла, и жалко было мать, ей действительно иногда было реально плохо.

Когда встал вопрос о том, чтобы уйти со своей маленькой семьей на съем, как требовал бывший муж, Нина, на 6-м месяце беременности не могла решиться, в итоге муж, устав от оскорблений тещи, ушел один.

— Твой муженек бросил тебя беременную, — всю жизнь приговаривает мать, забывая о том, почему зять ушел. — Я тебе ребенка вырастила. Без меня бы вы с голоду умерли!

Нина прекрасно знает, что не умерли бы, бывший всегда сыну помогал, вот и сейчас, когда сын собрался жениться, отдал ему квартиру своей матери. И не просто отдал — подарил, а это двушка, на минуточку.

Сыну Нины сейчас 26 лет, он как уехал учиться в другой город так больше дома и не живет. Бабушку он любит, но и ему доставалось. Нина же так и продолжает жить с мамой. Завещание написано на нее, сестра с этим согласна. Она понимает, что мама отравила ей жизнь, но… как-то уже смирилась, тем более, что сейчас уйти и вовсе не может: маме много лет, у нее два инфаркта было, диабет. Да, старушка чувствует себя вполне сносно для диагнозов и возраста, ведь стремление командовать никуда не ушло, значит, силы еще есть.

— Но это не мешает мне восхищаться Машей, — говорит Нина. — Сама бы я так не смогла сказать, но я так рада, что хотя бы кто-то дал маме отпор!

Мария — девушка сына, с которой они недавно подали заявление на регистрацию брака. Ей 25 лет, работает, красивая, умница, уверенная в себе, сын с ней после регистрации брака планируют покупать квартиру и не в родном городке, а в областном центре, копят деньги.

Работает Маша на удаленке, в областном центре намерена найти и вторую работу, для сына тоже есть место, его берут туда, где он практику проходил в годы учебы. И недавно молодые люди пришли для «ритуального» знакомства Маши с «матриархом» семьи будущего мужа.

Нина стол накрыла, в квартире убрала, маму нарядила (под ее непрекращающуюся критику и брюзжание, а как без этого?) И вот, пришел сын с Машей.

— И тут мама прищурилась, потом очки надела, а потом разразилась речью, — качает Нина головой.

— И ты, голубушка, так пришла с родными будущего мужа знакомиться? В коротком платье, которое до самой задницы все открывает? Еще и губы накрасила? А скромности тебя не учили в семье? А это что на руке? Татуировка? Ты сидела? — бушевала пожилая женщина.

Татуировка на руке у Маши примерно в один квадратный сантиметр, как мама, вечно жалующаяся на плохое зрение, ее разглядела, Нина понять не может. Но разглядела же. Нина привычно вжала голову в плечи, готовая, когда гроза утихнет, разруливать и успокаивать всех, но тут раздался голос Маши.

— Знаете, неуважаемая, мне жаль вообще, что я сюда пришла. Если вы не готовы слушать, куда вам идти, не надо говорить то, что должны делать другие. Старость без мудрости — это беда, но это не оправдывает хамства. До свидания, Нина Константиновна, мы увидимся на нашей территории.

И вышла спокойно, а сын Нины, заявив бабушке, что Маша права и так себя вести недопустимо, пошел вслед за невестой, хотя бабушка и орала не хуже отставного прапорщика: «Куда! Стоять! Сидеть! Я никого не отпускала!»

Гнев мамы обрушился на Нину. Чего она только не выслушала: она воспитала недостойного сына (забывая, что воспитывала внука, по ее собственным словам, она сама), что Нина не должна была позволять так разговаривать с матерью какой-то пигалице, что внука надо срочно отвадить от нахалки и хабалки. Старшей дочери нажаловалась.

— А я кайфую, — со смехом признается Нина. — Потому что мама, пожалуй, первый раз в жизни встретила отпор там, где не ожидала, там, где не была готова его встретить. Да, у меня бы духу не хватило. Но Маша — молодчина. И сын мой молодец. Он вообще сказал, что бабушка должна извиниться перед его невестой. Да, мама пожилой и не здоровый человек, но… это не повод так себя вести, я считаю!