«Оболгала мальчика», — обвиняла золовка

— Кто меня слушал тогда? Мы с золовкой толком уже 12 лет не знаемся, а теперь мне предлагается смириться с тем, что мои деньги будут уходить ее сыну?

Ангелина просто вне себя. Еще бы. Буквально на днях муж сказал ей, что часть зарплаты будет переводить на племянника, сына своей сестры. Нет, не учить, лечить. От всех видов зависимостей, почти от всех. В частном реабилитационном центре.

Племяннику мужа 20 лет, и то, что мальчишка растет как-то неправильно, Ангелина заметила много лет назад. И тогда же они с мужем едва не развелись, потому что все буквально ополчились на Лину, считали, что на бедного мальчика она наговаривает, что оболгала ребенка, чтобы скрыть собственные грешки.

Ангелине 40 лет, 15 лет она замужем, есть две дочери: 13 и 9 лет, оба супруга работают, оплачивают ипотеку за трехкомнатную квартиру. Это уже их второе жилье, за первое долги отдали, это была однокомнатная, но большая квартира, собственно, в ней все и происходило.

Муж Ангелины на 4 года старше нее, есть у него младшая сестра Наталья. Наталья развелась несколько лет назад, ей тоже сорок лет, как и Лине. Когда только Лина вышла замуж, она с золовкой вполне позитивно общалась, чего им делить? Наталья рано вышла замуж, рано родила, жила на территории мужа в его квартире.

— На природу вместе выезжали, — говорит Ангелина подруге. — Праздники вместе проводили, я с Германом, племянником мужа, даже сидела, когда еще у меня своих девчонок не было.

Герман рос очень подвижным, как выражается Ангелина, вертлявым и явно что-то было у мальчика не то. Она несколько раз заикнулась о том, что Геру надо показать специалистам, сейчас же все практически лечится. Муж передал совет сестре, Наташа обиделась, а свекровь примирительно заявила, что:

— В наше время такие проблемы лечили исключительно действенным способом — крапивой по мягкому месту. Наташка рано родила, опыта никакого, времени сыну зять не уделяет, а мальчику нужно мужское воспитание. Нормальный он пацан, вырастет, все так растут.

— А я замечала, что Герман может легко соврать, взять что-то без спроса и потом переложить ответственность на того, кто рядом окажется. Знаешь, так глупо, по-детски наивно, но тенденция же нехорошая, — продолжает Ангелина.

Громкая история случилась, когда старшей дочке Лины было около годика всего и Лина сидела с ней в декретном отпуске. Денег у них тогда было негусто, любая копейка — под контролем, потому что ипотека, она же себя сама не выплатит.

Как говорит Ангелина, если раньше у них могли какие-то мелкие деньги лежать в вазочке в прихожей, то в декрете и мелочь бывала убрана, посчитана, из нее муж на проезд до работы деньги брал. Изредка деньги могли лежать купюрами на холодильнике — тогда еще не было такого повального распространения безналичных платежей.

— Там лежали средства на текущие платежи и на продукты, если, например, я собиралась оплатить коммуналку и пойти за памперсами для дочери или за продуктами, молоком, хлебом, маслом.

Как раз тогда у племянника в школе были каникулы, жила золовкина семья от них недалеко, работала сестра мужа и ее супруг на таком производстве, куда с собой ребенка не потащишь, а свекровь была дома, но она заболела — бронхит, с температурой.

Дочке год, когда Лину попросили о помощи с мальчиком, она не отказала, всегда можно налить ребенку супа, посадить его смотреть мультики на кухне, да и пойти гулять на площадку вместе. Все равно же гулять.

И вот, стала Ангелина замечать, что деньги пропадают. Сначала исчезли несколько купюр с холодильника, потом Лина в своей сумочке в кошельке недосчиталась. Думать, что сама обманулась — глупо. Денег мало, тут не обсчитаешься.

Сказала мужу, тот — сестре, а та устроила вселенский скандал, мол, Лина, сидя дома, небось просто растратила деньги, или подушку безопасности собирает, а на ребенка наговорила. Герман рыдал, размазывая по щекам слезы, свекровь орала, что не думала дожить до такого момента, когда ее любимого внука обвинит в воровстве жена сына.

Лина стояла на своем: деньги были — денег нет. Муж попросил ее спустить историю на тормозах, поругались. Естественно, с золовкой отношения были испорчены, со свекровью — тоже. Германа перестали приводить, праздники перестали вместе отмечать, муж еще долго дулся, особенно, когда Лина напоминала, что деньги волшебным образом перестали исчезать из дома.

Прошло время. У Ангелины с супругом двое детей, другая квартира, со свекровью отношения холодно-нейтральные, с Наташей — никаких. Муж признал давнюю правоту Лины, потому что не признать очевидное невозможно.

«— Муж от золовки ушел 7 лет назад, просто не выдержал, потому что Гера и у него просто вынимал из кармана деньги, сигареты, косячил, на учет его поставили, а Наташа же она как орлица над орленком крылья расправляла, — объясняет Ангелина. — Ну и все — развалилась семья.

После ухода отца Герман покатился по наклонной еще быстрее. Наталье пришлось больше работать, чтобы жилье нажить, свекровь не смогла жить в одном пространстве с «любимым внуком», потому что Гера подсел еще и на компьютерные игры и на этой почве вообще у подростка крышу снесло.

— Мне казалось, что он сейчас на меня кинется, — говорила мама мужа и подбородок у нее мелко дрожал. — А он всего лишь проиграл в свою игрушку компьютерную…

— В итоге мы имеем: ненормальную агрессию, нежелание ни работать, ни учиться, постоянное мелкое подворовывание у матери и у бабушки, какие-то вещества, не знаю уж, какие, — говорит Ангелина. — А начиналось с малого, когда его все защищали от злой тетки, оболгавшей ребенка. Но все это меня бы вообще не касалось, просто теперь нам раскошелиться предлагается.

Оказалось, что Наталья нашла реабилитационный центр для таких молодых людей как Герман. Они там живут, лечатся, с ними психологи работают. Только центр этот платный. И сумма за месяц — больше сотни тысяч, без учета одежды и прочего.

У золовки нет таких денег, у свекрови — небольшая пенсия, бывший муж Натальи живет своей новой семьей, у него двое детей от второй жены, сказал, что алименты он по закону выплатил. Какую-то сумму родственники наберут, но около 50-ти тысяч попросили с мужа Ангелины. Со слезами и причитаниями попросили.

— А он не отказал. У нас двое своих, у нас ипотека, пусть и небольшая. И, в конце концов, это не мой ребенок, почему я должна и из своего кармана платить за издержки его воспитания? Да, из своего, потому что пока муж будет отдавать деньги на племянника, мои деньги будут идти на прокорм общих детей, на общую ипотеку, — злится Ангелина.

— А сколько Герману там быть? — интересуется подруга.

Ангелина не может ответить на этот вопрос. Никто не может сказать, сколько, потому что психокоррекция — непредсказуемая вещь, в этом центре есть люди, которые там и по году, и по два сидят.