Муж предлагает не напрягаться и ждать: «Квартира будет, у меня две бабушки»

— Ален, ну это несерьезно вообще, ты предлагаешь влезть в кабалу, экономить на всем и ради чего? Подожди несколько лет — и все будет, — убеждает Алену муж.

Молодая женщина много раз пыталась приводить свои аргументы, и все они разбиваются о слова мужа: «Ипотеку брать не хочу, не буду, надо просто подождать, пока бабушки умрут».

— Честно говоря, — признается Алена подруге, — ждать, пока кто-то умрет, — звучит дико и меня постоянно коробит. Как так? Когда муж получит наследство, можно будет закрыть ипотеку с арендных денег. А так что получается? Мы в браке 4 года, ждем, ага. Я даже ребенка не рискую родить, потому что неизвестно, на сколько лет еще мы застряли в однушке. И, честно говоря, я уже просто думаю, а надо ли мне вообще ждать?

Алене 30 лет, замуж вышла в 26, муж моложе на год. У Алены есть своя собственная студия, подаренная родителями на 25-летие, в ней супруги живут уже четыре года. Как выражается Алена, как студенты какие-то.

— Потому что тесно, неудобно, вещи хранить совершенно негде, если мне надо поработать вечером, а муж уже спать собирается — это кошмар, ему мешает свет монитора, а на кухню не уйти, потому что нет ее, кухни! — злится женщина. — То же самое утром, когда я хочу поспать подольше, а муж поднимается на работу, гремит, готовит еду, включает везде свет. Нет, студия — это хорошо для одного и очень молодого человека.

Алена мечтает о двухкомнатной, с отдельной кухней и спальней, с гостиной и лоджией. И, как считает женщина, за 4 года они с мужем давно могли бы отложить деньги для вступления в ипотеку, сдали бы ее студию, уже бы родили ребенка, платили бы потихонечку.

— Кто тебе мешает родить? — пожимает муж плечами в ходе очередного спора на животрепещущую тему. — Многие живут и на съеме, переезжая постоянно, и с родителями и другими родственниками друг у друга на головах. У многих и этого нет. Рожай на здоровье, ребенку маленькому все равно лучше в одной комнате с мамой и папой.

— Но у нас не одна комната, у нас студия, 24 метра, если ты не забыл, — горячится Алена. — Покажи мне, где здесь можно разместить мебель для малыша, комод, пеленальный столик, кроватку, коляску, вещи, которых у младенца всегда много? А?

— Пеленальный столик? А он нужен? — усмехается муж. — На нашем диване можно пеленать. Не придумывай трудности там, где их нет. Кроватка влезет, а вещи… просто не надо натаскивать много барахла, вот и все. Не хочу экономить и переживать, хватит или нет в этом месяце, а главное, не вижу необходимости. У нас все будет, надо только подождать.

Алена остается при своем мнении и тщательно предохраняется от беременности, а еще… еще она начала другими глазами смотреть на мужа, его высказывания кажутся ей дикими и циничными.

— Я понимаю, что это жизнь, что «все там будем». Но как же это звучит: надо немного подождать… Он бы еще пришел к обеим бабушкам и таймер им завел: «Дескать, дорогие бабулечки, а не зажились ли вы на этом свете, пора и честь знать». Так что ли?

Бабушек у мужа две. И обе молодые. Родили, когда им не было еще и 20 лет, стали бабушками в диапазоне 44–46 лет, им сейчас только-только немного за 70. Обе бодры, веселы и с нетерпением ждут правнука от единственного внука. Обе живут уже давно без мужей в собственных двухкомнатных квартирах.

— Опустим даже то, что наследство мужа — это не мое наследство, — считает Алена. — Но ты представь ситуацию: нас спрашивают, а когда же у них будут правнуки, а я с тем же откровенным цинизмом, с которым муж говорит о том, что скоро у нас будет жилье, отвечаю: «Когда помрете и жилье нам оставите, тогда мы и родим, а раньше — никак». Это нормально?

— Конечно нет, — говорит подруга. — Я бы тоже рожать в студии, в которой вас будет трое, не стала. И потом, могут же события развиваться как угодно: завещания, как я поняла, нет. Вдруг, когда все случится, родители просто передумают отдавать сыну квартиры своих матерей? Сейчас все очень даже о пенсии будущей думают. Точнее, как бы на эту самую пенсию не загнуться с заботами пенсионного фонда. Оставят жилье себе — и как тогда?

Муж Алены уверен, что такого точно не будет, а еще одна квартира, которую жена предлагает купить в ипотеку, им точно не нужна — лишние расходы, громадная переплата на процентах, и вообще: жди, жена, или рожай сейчас, ведь есть жилье, да еще и получше, чем у некоторых, у которых вообще ничего.

— Я не хочу равняться на тех, у кого нет ничего. И героически преодолевать возникшие трудности не хочу тоже. И потом, а сколько преодолевать? Лет 15 или 20, может, больше. Бабушка мужа по отцу йогой занимается, бабушка по матери — скандинавской ходьбой. И вообще, они милые люди, а получается, что я должна желать им скорейшей смерти?

Мама Алены тоже не понимает позиции зятя. И ее коробит то, как родной внук может говорить о родных людях, которые нянчили его все детство.

— Для меня его слова — свидетельство того, что у твоего мужа напрочь отсутствует эмпатия. Ну или он черствый человек. Если он так о бабушках говорит, что он будет говорить о тебе, о ребенке, — качает мама головой.

И Алена незаметно для себя самой начала задумываться о том, что ей, возможно, просто не по пути с мужем. Разные у них цели и устремления. Она бы одна давно накопила, купила двушку, сдала бы студию. Ну или продала бы ее и ипотеку потихоньку платила. Или… нашла бы другого мужчину, который бы не ждал, когда умрут близкие люди и оставят ему наследство.