Бывший муж врал, готов был даже на тесноту и неудобства, лишь бы с женой не делиться

История началась несколько месяцев назад, точнее, Лера узнала о том, что история есть, так-то муж, получается, обманывал её в течение почти пяти лет.

А тогда к ней просто в гости зашла подруга.

— Ты только посмотри, — Валерия кивнула на дверь ванной, откуда доносилось монотонное гудение стиральной машины, загруженной по самой по полной, потому, что у Полины опять закончились чистые ползунки, а Васю в садике угораздило вываляться в грязи на прогулке. — Опять он полтора часа на диване с телефоном, а я как ужаленная: и ужин, и дети, и эти бесконечные носки, а ужин надо ещё и изобрести, потому что денег мало, а всё дорого.

Таня, подруга, сидевшая на корточках посреди заставленной игрушками комнаты, где двухъярусная кровать соседствовала с разложенным диваном, на котором спали взрослые, тяжело вздохнула и покачала головой, но ничего не сказала, потому что за тринадцать лет дружбы она уже знала: Лера сейчас не столько жаловалась, выплескивала привычное раздражение.

— Женя вчера заявил, что нам надо отказаться от подписки на развивашки для Васи, — продолжала Лера, перемешивая в кастрюле гречку, купленную на прошлой неделе по акции «две по цене одной» — теперь этой гречкой им и питаться с редким чередованием. — Говорит, сама можешь с ним лепить и рисовать, у тебя же педагогическое образование. А я, говорит, целый день пашУ, чтобы вас кормить.

— А сколько он принёс в этот раз? — спросила Таня, поднимаясь и отряхивая джинсы.

— Сорок три тысячи. Говорит, вычли за что-то. — Лера выключила газ и прислонилась спиной к холодильнику. — Ты представляешь, у нас двое детей, ипотеки, слава богу, нет, но коммуналка, садик, кружки — Вася уже просится на футбол, все мальчишки ходят. Я себе уже год ничего не покупала, Тань. Даже колготки штопаю, потому что новые — это дорого.

Таня тогда промолчала, потому что говорить было нечего. Она сама воспитывала сына без отца, но имела комнату в общежитии и твёрдую ставку в школе, а Лера после двух декретов подряд работала на полставки удалённо, когда Вася и Полина наконец засыпали.

А потом всё открылось. Случайно. Это «случайно» Лера потом перемалывала в голове сотни раз, пытаясь понять: если бы она не забыла свой телефон у Раисы Николаевны в тот день, если бы не пошла на кухню за кружкой, если бы свекровь не вышла в туалет, оставив ноутбук на столе открытым — жила бы она так и дальше, считая копейки и думая, что муж просто неудачник, но честный?

Письмо от нотариуса было сухое и официальное, на трёх листах, Лера сначала не поняла, о ком речь, пока не увидела фамилию — Женин дядя, родной брат Раисы Николаевны, умер пять лет назад, за несколько месяцев до того, как Лера забеременела Васей. И завещание: квартира в центре, трёхкомнатная, которую дядя мужа по имени Владимир когда-то получил от завода. Жилье переходило к Евгению как к единственному племяннику, потому что своих детей у дяди не было.

А ещё счёт в банке, ещё какие-то бумаги, Лера не стала вчитываться — у неё потемнело перед глазами, и она села на стул и отупело уставилась прямо перед собой.

— Ты чего, Лера? Тебе плохо? — обеспокоенно спросила свекровь, вернувшись из комнаты уединения, а потом, бросив взгляд на ноутбук, поняла и с силой захлопнула его. — Нечего в чужие вещи нос совать, ничего твоего там нет.

— Он пять лет скрывал? — Лера поднялась. — Вы оба молчали, Раиса Николаевна? Пять лет? Вы мне в глаза говорили, что дядя Володя всё бывшей жене оставил и пасынку, что он забыл родню, что теперь чужой дядя радуется?

— А что я? — свекровь выпрямилась, сложив губы в нитку. — Квартира Женина, он сам решает, как ей распоряжаться. Не его вина, что ты рожать взялась, когда денег нет, когда у тебя только однокомнатная. Знаешь, дорогая, женщина должна всегда рассчитывать только на себя, а не на мужа. Сколько сможет детей поднять, столько и рожать надо. Женя парень хозяйственный, он копит, а ты бы растранжирила на свои капризы.

— На свои капризы? Я рожать взялась, когда у меня только однушка? — Лера не могла поверить своим ушам. — Я ни разу не упрекнула мужа в том, что у него вообще жилья нет, ну, это я так думала, а вы оба так мне говорили. Детей делают двое и рассчитывают их поднять тоже двое, мы в браке законном и принимали решение рожать оба. Я растранжирю? На что? На молоко и памперсы? — На одежду для детей. На лекарства? Я трусы штопаю, а он всё это время сдавал эту квартиру?

На прощание Лера саданула свекровиной дверью так, что соседка из квартиры напротив высунула голову и тут же её убрала, увидев в глазах молодой женщины какой-то нездоровый блеск.

Дома был скандал, которого стены однокомнатной квартиры не слышали никогда, потому что раньше Лера кричала только в подушку по ночам, чтобы дети не проснулись. Женя сначала отпирался, потом перешёл в нападение: говорил, что это его личное наследство, не совместно нажитое. На слова про то, что дети пять лет ходили в застиранных колготках и ели самую дешёвую вермишель, он ответил коротко: «Закалялись».

— Ты понимаешь, — Лера рассказывала всё это Тане уже через неделю после обнаружения новых вводных, — он сдаёт эту трёхкомнатную каким-то айтишникам все пять лет, получает кучу денег, а я проверяю тетради по ночам и высчитываю, хватит ли до зарплаты. У нас дети спят на двухъярусной кровати, а когда разложен наш диван, в комнате уже только боком можно протиснуться.

— Так что ты решила?

— Развод. Я уже подала. — Лера усмехнулась, но усмешка вышла кривая, больше похожая на гримасу от боли. — Он сказал, что сделает всё, чтобы я ничего не получила. Квартиру продаст или сам туда въедет, хоть спалит, лишь бы мне не досталось алиментов с денег арендаторов. А Раиса Николаевна звонит каждый день, стыдит: ты, говорит, мужа из дома выгнала, детей без отца оставляешь, на алименты позарилась.

— Слушай, — Таня наклонилась вперёд и понизила голос, хотя в квартире, кроме них и спящей Поли, никого не было. — А деньги от аренды за эти пять лет? Эта квартира, она же не просто стены. Она доход приносила всё то время, пока вы были в браке. Это же ведь тоже совместное? На алименты, наверное, можно подать и с этого дохода. Да и накопления на его счёте считаются общими за период брака.

— Очень сильно сомневаюсь, что он копил на своём счёте, в конце концов, это проверить легко. Но, зная мою свекровь, точнее, её неожиданно вскрывшиеся принципы, копил мой муженёк на маминой карте или на мамином вкладе. Да, если Женя продолжит сдавать трёшку, то я попробую и с этого дохода деньги получить, а накопленное — вряд ли, — покачала головой Валерия.

— Это что же получается, — растерянно произнесла Татьяна. — Теперь каждые полгода надо от мужа требовать справку с работы о заработке и выписку ЕГРН впридачу? Неужели верить вообще никому нельзя? И ведь каков, самому ему питаться гречкой пустой было нормально? В квартире у тебя — не повернёшься, это как? Копить можно было бы, сдавая твою квартиру и проживая в нормальных условиях.

Но Валерия считает, что этот вариант бывший муж даже не рассматривал: сдавая её квартиру, деньги же считались бы общими, а ему были нужны все эти годы свои, а ради них и неудобство был потерпеть согласен.