«Думала, что у мужа перспективы, а тут — нищета и свекровь всюду лезет», — высказалась невестка

— Тогда я ухожу и больше не приду! — Валентина Николаевна поставила на пол пакет с продуктами, который тащила через половину города.

— Мам, ты чего? — Яков выскочил за ней на лестничную клетку, придерживая дверь рукой, чтобы та не захлопнулась. — Ксюша не то имела в виду, она просто устала, дети шумят…

— Я прекрасно поняла, что она имела в виду, — ответила Валентина Николаевна. — Курс мезотерапии ей важнее, чем детский комбинезон. А деньги я давала именно на комбинезон. А еще твоя жена сказала, что моя помощь — ерунда, а вот её покойная мама реально помогала. Квартиру ей оставила. А до этого мать её, прости господи, сама на шее у вас висела, или забыл? Но моя помощь, конечно, теперь не ценится, я живая и наследство пока вам не оставлю.

Яков молчал, потому что за восемь лет брака он привык выбирать между матерью и женой и каждый раз выбирал жену, считая это проявлением настоящей мужской любви.

— Твоя Ксюша работала ровно до тех пор, пока не поняла, что ты клюнул, — продолжала Валентина Николаевна, уже стоя на лестничной клетке. — А дальше — беременности, декреты, вечная усталость. Ты тащил ипотеку, брал подработки, я из своих копеек докладывала. И вот теперь, когда она получила мамину двушку и сдала её, моя помощь стала ерундой.

Ксения и Яков познакомились, когда ему было двадцать два, он заканчивал пятый курс хорошего технического вуза, подрабатывал на кафедре и считал, что девушки — это отвлечение, а главное — учеба и будущее трудоустройство.

Ксения работала в том же институте секретарём: принимала звонки, заказывала канцелярию, иногда помогала в деканате. Ей только что исполнилось девятнадцать, девушка никуда не поступила, хотя мать три года вкладывалась в репетиторов.

Мать Ксении, женщина одинокая, устроила дочку в вуз через знакомых с мыслью: пусть хоть крутится среди умных, может, хотя бы мужа найдет. Яков оказался самым удобным вариантом — без вредных привычек, серьёзный, без жилья, но зато с хорошим потенциалом.

Два месяца молодые люди пили чай в институтской столовой, он рассказывал про курсовую, она слушала с хорошо разыгранным восхищением. Через два месяца она сказала, что беременна. Яков помнил, что они были осторожны, но Ксения плакала, говорила, что это судьба, и он не стал спорить.

Свадьбу сыграли скромно: загс, ужин в кафе на шестерых, никакого платья и фаты, потому что Ксения «против пафоса», а на самом деле — потому что живот уже начал набирать округлость, и ждать ей не хотелось.

Жить перебрались в съёмную однушку, и там родился Никита. Когда Никите было полтора года, Ксения заявила о второй беременности. Яков уже получал приличные деньги, но ипотека, которую они взяли после рождения первенца, съедала больше половины зарплаты.

Ксения настояла «хотя бы» на двушке, а ведь Валентина Николаевна предлагала вложиться в однушку и расширяться поэтапно. Старшая сестра Якова, Юля, подарила денег брату на первый взнос, Валентина Николаевна сняла все свои накопления. Ксения с мамой вложили ноль.

Ипотечный платёж оказался таким, что Якову приходилось брать дополнительные смены, а Валентине Николаевне — время от времени покупать семье сына продукты, потому что на счёте после платежа оставалось совсем немного, а двое детей — это дорого.

Когда младшему внуку Валентины Николаевны Паше исполнилось три года, у Ксении умерла мать — внезапно, не выдержало сердце. Квартира в панельной пятиэтажке отошла дочери. Ксения мгновенно сдала её, получила стабильные деньги арендаторов и… ничего не изменила. Не вышла на работу, не перестала требовать от мужа больше денег. Зато время от времени стала позволять себе покупки обновок и процедуры в салонах красоты.

— Я это заслужила годами безвылазного декрета. А какой смысл мне на работу идти, если у нас старшему в школу этой осенью? И потом, я квартиру сдаю, свою квартиру, между прочим, — говорила Ксения мужу и его матери.

И при этом умудрялась еще и истратить на себя то, что Валентина Николаевна с пенсии иногда подбрасывала на внуков: на сезонную одежду или новые ботинки, потому что на мальчишках все буквально «горело».

— Ты говорила, что у младшего нет комбинезона на весну, а сама что творишь? — не выдержала Валентина Николаевна в начале апреля, увидев квитанцию из косметологической клиники на журнальном столике, когда пришла в очередной раз сидеть с детьми. — Я тебе на комбинезон для внука дала, а не на уколы красоты.

— Валентина Николаевна, — Ксения посмотрела скучающим взглядом, — во-первых, это мои деньги. Во-вторых, ваша помощь — это, конечно, хорошо, но по сравнению с тем, что сделала для меня моя мама, это ерунда. Она квартиру мне оставила. А вы — деньги на одежду внуку. Родному внуку, между прочим. Разве можно это сравнивать? И вообще, как вы все меня достали! Разве это жизнь? Я думала, что я за нормального, перспективного мужика замуж иду, а вышла за нищеброда и его мамашу, сующую нос не в свои дела.

Валентина Николаевна не появлялась три недели, пока Яков не позвонил с новостью: Ксения ушла из дома в свою унаследованную двушку, которую освободили квартиранты. Не забрала детей, не забрала вещи — только документы, свое объемное барахло и косметичку, размером с хороший чемодан. Яков приехал с работы и нашёл записку на холодильнике: «Я устала. Не забудь забрать детей из сада. Живите сами, задолбали. Ксения».

Через три дня Яков дозвонился до жены. Она ответила бодрым голосом, сказала, что живёт с мужчиной по имени Слава, который старше, зато работает в нефтяной компании и не спрашивает, куда она дела деньги.

— И мама его ни о чем меня не спрашивает, — ехидно заявила Ксения мужу. — Подавай на алименты, но учти — я не работаю. Дети… они уже большие и сами всё поймут. Квартира? Квартиру продадим или… я могу тебе ее уступить в счет алиментов.

Яков приехал к Валентине Николаевне вечером того же дня, везя с собой обоих пацанов. Валентина Николаевна молча принялась доставать из шкафа старые игрушки внуков, которые хранила на всякий случай.

Суд длился четыре месяца. Яков нанял адвоката, который доказал, что Ксения не проживает с детьми больше полугода, не участвует в их жизни, не имеет постоянного дохода (сдача квартиры — серая схема, официального оформления нет), а живёт за счёт сожителя.

Ксения пришла только на первое заседание, надела дорогое пальто и сказала судье, что она молодая женщина и имеет право на личное счастье, а дети останутся с отцом и бабушкой, так им будет лучше. На второе заседание она не явилась — прислала эсэмэску: «У меня температура». Суд оставил детей с отцом.

Валентина Николаевна занимается внуками, они и сын переехали к ней, иначе Яков не успевает забирать их из сада. Квартиру (доля невестки оформлена в счет алиментов на детей) Яков сдает, расплачивается с ипотекой.

Дети уже почти и не спрашивают про маму.

Историю прислала анонимная читательница.