«Девятый год живут на моей даче, потому что деньги копить не умеют», — злится свекровь

– Девятый год живут на моей даче, Лен, мне скоро на пенсию, а они всё на своё жильё не накопили. И не накопят, потому что деньги тратятся на ерунду! – жалуется подруге Нелли Егоровна.

– Ой, да возьми и продай дачу, дел-то! – советует приятельница. – Дай объявление, а своих предупреди, что дача будет продана и пусть ищут себе жильё!

– В том и дело, что если продам, сын в мою сторону сразу же будет смотреть голодными глазами, мол, дай деньги на первый взнос. А я так не хочу. У меня ещё и дочь есть, если уж давать кому-то деньги, то обоим поровну, а то обид не оберёшься, – отвечает Нелли Егоровна. – И что мне останется? Да и не планировала я её продавать. Пенсия – она небольшая будет, я планировала дачу сдавать на лето, когда сил не станет огородом заниматься. Будет какой-никакой, а приварок. Там же на электричке до метро всего полчаса и инфраструктура вся есть.

– Вот-вот, сын с невесткой на даче живут, а поливать и полоть ты приезжаешь, разбаловала ты их. Ну и скажи прямо, словами, что дальше их проживание там тебе неудобно, всё, точка, – пожимает плечами подруга. – Нечего жалеть. Внучку жаль? У внучки есть родители, которые не думают головой.

Нелли Егоровне 57 лет, она вдова, есть московская двухкомнатная квартира и есть дача – бывший дом её родителей в Подмосковье. С мужем они родили двоих детей: сыну сейчас 35 лет, дочери 30. И тот, и другая уже имеют свои семьи.

Только дочь с зятем уже взяли в ипотеку двухкомнатную, сейчас дочь ребёнка ждёт. А сын с невесткой как временно заехали в бабушкин дом, так и живут в нём уже девятый год, дочь родили, внучке уже 5 лет, а накоплений у семьи сына нет и, похоже, не предвидится даже.

– Потому что расходуют они деньги на всякую ерунду, – считает Нелли Егоровна. – Я не совсем уж древний динозавр, я вижу, какое бельё у невестки на верёвке сушится, какие мешки с барахлом она на мусорку собирает. Каждый месяц, пока совсем деньги не закончатся, она заказывает всякую ерунду на маркете. То ситечко, то новые штаны, которые через неделю после первой стирки линяют и уже ни на что не похожи. Это я уже молчу про подарки, которые они другу дарят!

Нелли Егоровна на даче бывает почти каждую неделю, у неё там и посадки есть: ягодники, кусты смородины и крыжовника, зелень, капуста с картошкой. Приезжает полоть, поливать, подкармливать. Место для неё в просторном доме имеется, никто недовольства, конечно же, не высказывает, но и помогать на даче не спешит.

– Не скажешь сыну газон покосить – не покосишь, не попросишь полить – не польют, про невестку вообще молчу, – машет рукой рассказчица. – Ягоды едят, картошку молодую копают, но сами что-то сделать – не интересно.

– Мы городские жители, – говорит иногда невестка. – Просто временно живём в деревне.

Нелли Егоровна при такой присказке жены сына просто кипит внутренне, такое ощущение, что пар из ушей пойдёт. Молчит из последних сил. Потому что девятый год – это уже не временно. Внучка в сад пошла в деревне, сын и невестка даже работы сменили, чтобы ближе с маминой дачи добираться было.

Да, работают. И зарабатывают вроде бы прилично. Во всяком случае, дочь с зятем на почти те же деньги спокойно накопили на ипотечный взнос, платежи вносят без долгов, что-то откладывают для будущего ребёнка, потихонечку жильё обставляют. И только у сына – ничего.

– Мам, ну как тут накопить, – отвечает сын. – На дорогу столько уходит, на ребёнка, на питание, за газ и воду.

А Нелли Егоровна злится: ещё не хватало, чтобы она за газ и воду платила, ага. Просто не надо деньги на ерунду тратить. Добил женщину пару недель назад подарок, преподнесённый сыном своей жене на день рождения, – огромная и недешёвая картина, которая теперь красуется на стене дачной гостиной.

– Стен своих у них нет, зато картина есть, – злится женщина. – Я не стерпела и намекнула, что на следующий год я точно на пенсию уйду, а денег с той пенсии – кот наплакал, так что дачу надеюсь сдать.

– А они?

– Мам, ну не гонят же тебя, – ответил сын. – Все сейчас работают, пока уже настойчиво на выход не попросят, как жить на одну пенсию. А сдать дачу… Тебе её так арендаторы уделают, огромные деньги отдашь, чтобы отремонтировать. И потом, а нам куда?

– У Милены тут садик, где мы ещё место получим? – надулась невестка. – И потом, дачу сдадите, а нам куда?

И Нелли Егоровна не стерпела.

– А никуда, точнее, думайте головой, чем картины никому не нужные покупать и трусы за пару тысяч рублей, – ответила она жене сына.

– Ну вы, мама, даёте, – язвительно сказала невестка. – И трусы мои рассмотреть ухитрились!

– А что ухитряться-то? Они висят на моей верёвке, над грядкой с моим луком, сохнут, – не осталась в долгу Нелли Егоровна.

Тут вбежала со двора внучка, а сын начал, по выражению женщины, зубы заговаривать:

– Вот, Миленочка, красота же, что ты одна можешь во дворе гулять, правда? Сидела бы сейчас в квартире, в каменном мешке. Скажи бабушке, что хочешь тут хотя бы до школы жить, а дальше будет видно.

– При внучке я ругаться не стала, – вздыхает женщина. – Но знаю я это «до школы»: в деревне есть школа, отдадут туда внучку и будут говорить, что ребёнку учителей менять, друзей новых искать. В общем, злюсь, называется, была у лисички избушка ледяная, а у зайчика – лубяная. Я – и есть тот зайчик.

– А дочь что говорит?

– А что она скажет? Она на дух жену своего брата не переносит. Я к ней лояльно относилась, а дочь сразу её увидела и сказала, что это стрекоза по жизни. Так и есть. И не надо мне говорить, что и сын мой виноват. Да, виноват, что жену слушает. Но в семье всё от женщины зависит. Как она настроит мужа, так и будут жить, а моя невестка сидит на попе в дорогущих труселях ровно, на картину любуется, внучкой прикрывается, так что… видимо, работать мне, пока реально на выход не покажут, а ещё вернее – не проводят до выхода под локоток.

Историю рассказали анонимно.