«Умерь гордость, общайся с бывшей свекровью ради сына», — твердят все

— А как мне с ней общаться, интересно? — злится Кристина. — Что-то она не рвалась последние 20 лет поддерживать отношения. Сын мой вообще ее не помнит.

Кристине 41 год, сыну 22, замуж женщина вышла рано и рано родила. Своя семья у Кристины была очень неблагополучная: мать несколько раз выходила замуж, последний отчим еще и обманул ее — продала ради него квартиру, так как он говорил о том, что надо вкладываться в бизнес, чтобы жить хорошо. А после продажи мужчина куда-то вложился, но исчез.

Мать попыталась поспорить, ей пригрозили, так что замуж Кристина пошла уже из съемной однушки, где оставалась мать, которая безбожно пила. Через четыре месяца после замужества женщины не стало. Кристина тогда уже ждала ребенка.

Муж был старше на 7 лет, по сути — такой же еще очень молодой человек, семья у него была благополучной, правда, неполной: мать и золовка, на три года моложе Кристины. У свекрови в собственности было две квартиры и дом за городом — бабкино наследство. Одну из квартир она уступила для проживания семье сына.

В положенный срок родился у Кристины сын Семен, а когда мальчику было всего полтора года, не стало мужа. Здоровый мужчина, под два метра ростом, но подхватил грипп, переносил на ногах его, возникли осложнения, и врачи не смогли ничего сделать.

— Естественно, у меня было шоковое состояние, — говорит женщина подруге. — Свекровь бывшая тоже рыдала так, что стены тряслись. Горе…

Свекровь не только рыдала, она кричала так, что слышала вся родня: для нее Кристина — родная дочь, а внука своего она любит больше жизни.

— Будут жить, где живут, буду помогать, подрастет кровиночка сыночка моего — перепишу на него квартиру и дом, а уж дочке моей достанется моя трешка, — говорила мать покойного всем, кто готов (и кто не готов — тоже) слушать.

«Помощь» от свекрови так и не последовала, а в квартире Кристина с Семеном жили. Ровно полгода после смерти мужа и отца, а потом пришла свекровь и заявила, что дальше Кристина должна рассчитывать только на себя.

— Ты пойми, ты мне — никто, ты молодая, руки и ноги у тебя есть, пенсию на Сему платят. Уж как-то крутись, зарабатывай, а я квартиру буду сдавать, мне нужны деньги.

— Нормально это, в неполные 22 года остаться вдовой с ребенком, без жилья, в декрете? — качает Кристина головой. — У меня ведь даже мамы не было, к которой можно было вернуться, а на работу ходить как? Куда мне девать Семена?

Первый год Кристина и не помнит толком, как она жила. Подруги пускали переночевать, иногда уезжала к дальней родне в деревню: чистила снег зимой за угол для себя и сына, полола огород летом, в общем, была в прислугах практически. Потом сняла комнату в коммуналке с пьющими соседями, в общем — ад.

Свекровь иногда ей звонила, материальной помощи не предлагала, как понимает Кристина, все надежды у нее были на младшую дочь.

— А потом я с мужчиной сошлась, — усмехается женщина. — И не скрываю, что ради квартиры, надо было где-то жить и как-то растить ребенка. С тем мужчиной не сложилось, жениться он на мне не захотел. Появился другой, и стала я для матери покойного мужа своего женщиной с пониженной социальной ответственностью.

Кристина не скрывает, что любви у нее не было, муж (они расписались) был старше нее на 30 с лишним лет, но он давал крышу над головой, защиту и заботу, а еще неплохо относился к Семену. Им надо было выживать, а свекровь только оскорбляла по телефону.

Десять лет назад второго мужа не стало, Кристина теперь — собственница приличной двушки, сын в институте учится, на последний курс перешел, жизнь давно наладилась, о новом замужестве пока женщина не думает. И тут недавно возникла в ее жизни бывшая свекровь со своими новостями.

— Осталась я, Кристиночка, одна-одинешенька, никого, кроме тебя и Семушки, у меня в целом свете нет. Нет, конечно, за мою недвижимость без стакана воды я в старости не останусь, но хотелось бы, чтобы родные люди были рядышком, уж ты не попомни плохого, пожалей меня. И Семен пусть не забывает бабку, а я ему все-все наследство отпишу…

Как оказалось, бывшая золовка была замужем, но детей у нее не случилось, муж ушел к другой, а женщина начала болеть, в конце концов, выявили опухоль, а лечение не дало результатов, итог — у матери покойного первого мужа действительно — никого.

— Я ее совершенно не знаю, — растерянно сказал сын.

Кристина его понимает, она сама бывшую свекровь даже видеть не хочет, не может забыть ни ее ложь, ни ее жестокость, ни свои мытарства и сожительство с нелюбимыми мужчинами.

— А ведь ей надо не просто, чтобы за ней ухаживали, продукты носили, полы мыли, — усмехается женщина. — Она хочет, чтобы к ней относились душевно: чай с ней пили, за жизнь говорили, волновались за нее. А как? Семен ее не помнит, а я… я помню все, что она сделала, даже слишком хорошо.

Знакомые советуют спрятать гордость подальше, ради сына, ради его наследства. Мол, улыбайся и пей чай, только пусть она сначала на Семена завещание напишет. Нашлись даже и те, которые сказали:

— Ну ты же могла спать со стариком ради крыши над головой? Ложиться с ним в постель, жить с ним, по душам говорить, ухаживать, когда он болел? А тут… хотя бы спать не надо.

— Старик, как они выражаются, ни единого слова плохого мне не сказал, от него я только добро видела. Не любила, да, но уважала. А эту женщину я не уважаю, я от нее ничего хорошего не видела ни для себя, ни для сына. А теперь, когда она осталась одна, без дочки, без внуков от нее, мне улыбаться? И представляешь, сколько это еще может продлиться? Ей всего семьдесят с небольшим хвостиком, она может еще лет 20 протянуть. Э, нет. Она прямо сказала, что одного Семена ей мало, ей надо, чтобы я перед ней на задних лапках прыгала, вот так.

А вы бы смогли спрятать подальше такие обиды и свою гордость ради наследства для единственного ребенка?