«Я — твоя мать родная, а свекровь тебе — никто»

У Екатерины мама капризничает, точнее, капризничает она уже давно и теперь женщина в совершеннейшем тупике: что ей делать?

— Как я теперь свекровь выселю? Она продала уже давно свой дом, живет в квартире уже четыре года, переехала сразу же, как у нас дочь родилась, помогала нам, чем могла, а сейчас болеет, — растерянно говорит женщина подруге.

— Знаешь, Кать, я бы на твоем месте даже не думала. И капризам этим не потакала, что это за ультиматумы такие? Не хочет жить в предлагаемых условиях — пусть живет как жила, — считает подруга. — Не едет? Пусть остается там, где сидит, и все.

Екатерина только вздыхает: это про чужого человека легко сказать: пусть сидит где сидит, но ведь речь идет о ее родной маме, которая в своем маленьком городке совершенно одна, так как родная сестра умерла год назад, а ее сын домик матери продал, и в городке у мамы, кроме подруг, — никого.

Но иногда Катю и злость берет: они давно с мужем предлагали теще переезд, чего греха таить, и деньги не были бы лишними, если ее квартиру продать, и помощь бы пригодилась, Катя мечтала на работу из второго декрета выйти пораньше — им надо было ипотеку платить за трешку. Но мама тогда упорно отказывалась от переезда.

— У меня тут подруги, у меня тут сестра, у меня тут все, чего я в вашей Москве не видела? Да и поработать я еще намерена, пенсия же совсем небольшая.

И вот, сестры нет, с работы маму аккуратно «попросили» в 60 лет, подруги заняты своими делами, мама созрела для переезда, но… на своих условиях, которые Кате с мужем совершенно не подходят.

Екатерина замужем 15 лет, учились вместе с будущим мужем, потом мужчина остался в столице, а Катя вернулась в родной городок, устроилась на работу, но через два года на вечере встречи выпускников у них закрутился роман, и через несколько месяцев в столицу рванула и Катя.

Рванула на пустое место — в съемную квартиру жениха. Расписались, родители ничем не могли помочь молодой семье: у мужа болел отец, а Катю мама растила одна, так как развелась с отцом дочери, когда той и года не было.

Отец в жизни Кати принимал небольшое участие, после выплаты алиментов поддерживал, разве что, добрым словом, хотя изредка они и встречались. За 15 лет в столице Катя с мужем поэтапно расширились до трешки, ее купили недавно совсем, когда женщина уже вышла из второго декрета.

Сыну супругов сейчас 8 лет, дочке всего 4. Ходит в сад, а когда болеет, то сидит с матерью мужа. И да, свекровь в столицу переехала сразу после рождения внучки, не на пустое место. Незадолго до этого свекор умер, в родном городке свекровь ничего больше не держало, а прямо перед самым рождением дочери у Кати не стало и отца.

— Он умудрился развестись за год до смерти, — объясняет Катя. — Общих детей со второй женой не было, так что я — единственная наследница.

Переезжать в квартиру отца супруги не стали, зачем, если у них на тот момент была такая же ипотечная двушка, даже больше по метражу, но предложили переехать в квартиру отца сначала маме Екатерины, так как та была уже на пенсии по возрасту, и Катя рассчитывала на ее помощь, потому что мать все время говорила:

— Я бы помогала с внуками, но… вы так далеко от меня живете, я внуков вообще вижу только на фотографиях, теперь вы еще реже навещать меня будете.

Все было правдой, когда ездить, если работа, дети, быт? Но помня о том, что мама «помогала бы», Катя предложила: переезжай в мою вторую квартиру и живи, она в трех станциях метро от нас, внуков будешь видеть чаще, да и чего тебе там одной сидеть?

— Не поеду, — замахала мама руками по видеосвязи. — В квартире твоего папаши жить не хочу, и потом, на старости лет мне тяжело будет привыкнуть и к большому городу, и жить без подруг и знакомых. И потом, старовата я уже с внуками сидеть.

Зато свекровь не отказалась, перебралась, домик на малой родине продала и деньги сыну с невесткой вручила, и с внучкой сидела с двух лет девочки, отпустив невестку на работу, и внука из школы водила.

Мама мужа живет тихонько, супруги оплачивают коммуналку, иногда покупают ей одежду, решают проблемы с техникой и мелким ремонтом, все довольны. Кроме мамы Кати, которая теперь горит желанием переехать поближе к дочери и внукам.

— Казалось бы, — морщится Катя. — Переезжай и живи. Свекровь по характеру — золото, она только одной комнатой и пользуется, а вторая стоит пустая, но нет, мама все нервы мне вытрепала.

— Я со сватьей жить не буду, — поставила мама условие, пропустив мимо ушей все аргументы дочери. — Решай как-то вопрос, Кать! Квартира твоя, я — твоя родная мать, а я не могу переехать, потому что в квартире дочери чужой человек живет.

— Мам, ты как себе это представляешь? — нервничает Екатерина. — Я приду и мужу скажу, чтобы вез свою мать на вокзал? Тебе много лет уже предлагали переезд. Если бы ты раньше решилась, жила бы одна, я бы против твоей воли никого к тебе не подселила, как-то иначе бы вопрос решали.

— Я — твоя мать! — повторяет мама. — Решали бы иначе? Вот и решайте иначе сейчас.

Чужим человеком Катя мать мужа не считает, возвращаться ей некуда, да и это полнейшее свинство будет — такое ей предложить. Разменивать двушку и покупать две однокомнатные? Денег не хватит, а брать на себя еще две ипотеки — супруги просто этого не вывезут.

Свекрови они, конечно, ничего не говорят, но мама вполне может и сама позвонить сватье, тогда вообще будет кошмар. Муж нервничает, хотя Катя заверила его, что никогда не поступит несправедливо с его мамой.

— И главное, если она теперь и переедет в двушку, то она же свекровь загнобит, специально будет делать так, чтобы той создать невыносимые условия, — качает Екатерина головой. — Мы не потянем для них раздельное проживание. И потом… мать мужа, надо признать, заслужила, чтобы жить спокойно, а моя мама… эх. В общем, война у нас. Мама то условия ставит, то рыдать принимается, что я для сватьи дочь, а для родной старенькой мамы — чужой человек.