«С нас — только «дайте», — обижена Ольга

Звонок раздался ровно в семь вечера. Ольга как раз стояла у плиты, когда на экране телефона высветилось: «Светлана Павловна».

Муж ещё не вернулся с работы — задержали, сказал, что отпустят только к девяти. Ваня и Маша устроили войну за пульт от телевизора в комнате, и оттуда доносился уже подозрительный звук, похожий на начало драки.

— Оленька, милая, здравствуй, — голос свекрови был тонким, надтреснутым, как старая грампластинка. — Я вас не отвлекаю?

— Здравствуйте, Светлана Павловна. Нет, всё нормально, — Ольга прижала телефон плечом к уху и одной рукой помешивала гречку, а другой пыталась загородить проход в комнату, откуда уже летел Ванин крик: «Отдай, я первый взял!»

— Оленька, ты извини, что беспокою, — голос свекрови задрожал. — У меня ситуация такая… Таблетки все разом кончились, а пенсия только через неделю. Я даже не знаю, что делать. Завтра же снова давление подскочит, так уже было. Димке звонила, он на работе, трубку не взял.

Ольга вздохнула. Сценарий она знала наизусть. За то время, что они с Димой тянули эту лямку, вариаций было всего две: либо «нет денег на лекарства», либо «вот-вот отключат свет за неуплату, я вся в долгах как в шелках, сама знаешь, какая у меня пенсия». Размер пенсии свекрови, кстати, Ольга с мужем не знали, мама мужа всегда рукой махала: «Да там и считать нечего — одни слезы».

— Сколько нужно? — спросила Ольга, уже открывая банковское приложение. Там, если честно, лежало три тысячи сверх того, что было отложено на чаепитие по случаю окончания четвертого класса сыном. Чаепитие, впрочем, могло немного подождать.

— Тысяч семь, наверное… Или хотя бы пять. Спасибо, доченька. Вы мои золотые, — пропела Светлана Павловна, всхлипнув для убедительности. — Вот Кирилл обещал на днях мне подкинуть, как с подработки вернётся — я вам сразу и отдам. Всё до копеечки.

Кирилл был младшим сыном Светланы Павловны, который звонил маме раз в месяц и всегда находил для неё пару ласковых слов. Любимчик, который, конечно, никогда ничего матери не подкидывал. Ольга это знала. Дмитрий это знал. Даже сама Светлана Павловна это знала. Но ритуал соблюдался неукоснительно: у старшего берут, за счет младшего обещают вернуть.

Через три дня, в субботу, Ольга, Дмитрий и дети поехали к родственникам — у Леночки, дочки младшей сестры Дмитрия, Ирины, был день рождения — 6 лет. Ирина жила в двухкомнатной квартире недалеко от метро, работала администратором в стоматологии, мужа у неё не было, так что Леночку растила одна.

Собрались в гостиной. Ольга купила Леночке красивую книгу с картинками и коробку пластилина — потому что на большее уже не было денег. Ваня и Маша притихли в углу, разглядывая чужие игрушки.

Светлана Павловна вытащила из кармана маленькую коробочку, протянув её внучке.

— Леночка, моя хорошая! — свекровь обняла именинницу с театральным придыханием. — Это тебе от бабушки. Расти умницей.

Леночка открыла коробку, и по комнате прошёл восхищённый шёпот взрослых. Золотые серёжки — маленькие, изящные, с розовыми камушками. Не бижутерия. Шестилетней девочке. Ирина утерла слезу умиления.

— Мам, откуда у тебя деньги? — спросила она простодушно. — Ты же на пенсии еле сводишь концы, или мы чего-то не знаем…

— Ой, что ты, что ты, — замахала руками Светлана Павловна, и её лицо приняло то самое страдальческое выражение. — Я себе во всём отказываю, копеечку к копеечке складываю. На хлебе и воде сижу. Но для внуков подарки — это святое.

Ольга почувствовала, как у неё загорелись щёки. Она перевела взгляд на Дмитрия. Муж сидел с каменным лицом и крутил в пальцах вилку. Он тоже всё видел и всё слышал.

— А мне? — вдруг спросила маленькая Маша, глядя на серёжки круглыми глазами. — Бабушка, а мне тоже будет?

Светлана Павловна на секунду растерялась, а потом заулыбалась той самой приторной улыбкой:

— Тебе, солнышко, в следующий раз. Обязательно.

Домой они ехали молча. Только Ваня спросил:

— Мам, а почему бабушка Света Лене сережки подарила, а мне в феврале носки? У неё денег мало, да?

— У неё денег полно, Ваня. Просто для нас с тобой их никогда нет, — ответила Ольга жёстче, чем хотела, и тут же прикусила язык. Дмитрий рядом дёрнулся, но ничего не сказал.

Дома, когда детей уложили спать, супруги сидели на кухне.

— Дим, ты видел серёжки? — спросила Ольга. — Я ей неделю назад пять тысяч на таблетки перевела. А деньги у неё были, нашлись, Леночке на золотые серёжки.

— Может, последние? — неуверенно предположил Дмитрий, хотя в голосе его не было ни капли веры.

— Последние? Когда на лекарства нет денег, не шикуют с подарками!

Дмитрий молчал. Он был старшим сыном. И это слово «старший» всегда означало для Светланы Павловны простую вещь: он должен, он обязан, он сильный, взрослый, самостоятельный, а остальные дети — маленькие ещё.

У свекрови трое детей: Дмитрий, Кирилл и Ирина. Но получалось так, что любимый сын — Кирилл, а любимая внучка из шестерых — Леночка.

— А помнишь прошлый год, когда мы хотели Ваню в секцию карате отдать? — продолжала Ольга. — Двенадцать тысяч в месяц, это же было для нас небо и земля. Мы отказались. А она в тот же месяц подарила Кириллу и Алёне путёвку в Абхазию. Просто так, на годовщину свадьбы.

— Хватит, — глухо сказал Дмитрий, не потому, что защищал мать, просто ему было неприятно это слушать. И стыдно, что он до сих пор не мог сказать ей — нет.

— Не хватит. — Ольга разозлилась. — У нас двое детей, ипотека, мы уже три года не были в отпуске. Маша просит куклу — мы не покупаем — дорого. Ваня ходит в куртке, которую я на вырост взяла и рукава подшила. А твоя мать сорит деньгами направо и налево. И нашими тоже. Знаешь, что самое обидное? — Ольга выдохнула. — Обидно, что для неё мы просто доноры, удобный такой банкомат.

Через два дня снова позвонила Светлана Павловна. На этот раз Дмитрий взял трубку сам.

— Сынок, привет, — голос был сладким, как компот из переспелых груш. — У нас тут счётчик сломался, замена нужна, а у меня ни копейки. Не одолжишь тысяч десять? Как пенсию получу — отдам.

— Мам, — сказал Дмитрий спокойно, глядя на Ольгу, которая замерла с половником в руке. — А почему бы тебе не попросить у Кирилла? Он сейчас хорошо зарабатывает. Или серёжки Леночкины продай. Ей они всё равно велики.

В трубке повисла тишина.

— Ты что такое говоришь? — голос Светланы Павловны вдруг стал ледяным. — Как можно подарок забирать. Эх… я думала, что старший сын — моя опора.

— Я устал быть опорой, мам, — ответил Дмитрий и нажал отбой.

— Знаешь, — говорит Ольга подруге через несколько дней после всей этой истории, — Димка наконец согласился: хватит. Теперь свекровь переключилась на Кирилла. Он, конечно, недоволен — привык, что мы с Димой всё тянем, а он только лапшу маме на уши вешает о том, как сильно её любит и ценит.

— И что теперь? — спрашивает подруга.

— А ничего, — говорит Ольга. — Пусть теперь Кирилл это разруливает. Материнская любовь — штука дорогая. Особенно если старый банкомат сломался. И главное, я очень сильно подозреваю, что деньги у неё есть, свекор был прижимистый мужик, просто не хочет тратить, легче же спросить с сына, надавив на совесть. Ну, теперь уже на другого сына.