«Мама, не надо нас потом просить помогать на даче, это твоё решение», — говорили дети

— Пяти лет не прошло, Наташ, — усмехается Евгения. — Я не просила, всё как дети и хотели: не напрягала их своими заботами, а теперь они меня просят?

— И что делать собираешься? Отказывать? — интересуется подруга Наталья.

— Отказывать, Наташ. Потому что я слишком ещё хорошо помню, как они отказывали мне, какой ропот стоял, как меня предупреждали, мол, неси, мама, сама ответственность за своё решение. Конечно, им хотелось бы, чтобы я своё наследство монетизировала, а деньги им отдала, не хотелось забот и помогать мне не хотелось. Что ж, теперь не хочется мне, — упрямо отвечает Евгения.

Женщине 59 лет, уже на пенсии, но это чисто официально: деньги капают на карту каждый месяц, очень даже скромные деньги. Евгения продолжает работать, сейчас — из дома. У неё иняз за плечами и громадный стаж преподавания в колледже, она и сейчас берёт учеников и неплохо получается.

Занимается она с ребятами удалённо, по интернету, есть два человека, которые живут в том же селе, что и она, те приезжают на дом. Денег хватает, ведь ещё и однокомнатная в столице у Жени сдается в аренду.

Евгения всю жизнь была городской жительницей, работала, растила детей, у неё двое — сын и дочь, взрослые уже, у обоих свои семьи и дети. У сына двое, у дочери одна дочка пока ещё. Мужа не стало 11 лет назад, трёшку они унаследовали все трое, в долях, у Евгении — большая часть. Продали, как раз тогда дети семьи создавали.

Женя купила себе небольшую однокомнатную, дети вступили в ипотеки. А почти 6 лет назад Евгения получила неожиданное наследство — дом на западе ближнего Подмосковья. Живописное место, дом крепкий, но, конечно, пожилая дальняя родственница его сильно уже запустила: болела, близких нет, денег — не густо.

— Неплохое место, — сказал тогда сын, съездивший с ней. — Земля тут дорогая, будут брать из-за участка, а дом наверняка перестроят. Помогу объявление дать о продаже.

— Какой продаже? — удивилась Евгения. — Не буду я ничего продавать. Я на пенсию уже имею право уйти, у меня преподавательский стаж ого-го, приведу дом и участок в порядок и переселюсь сюда, квартиру сдам — вот и деньги.

— Мам, ты вообще думаешь, что говоришь? — сын округлил глаза. — Переселиться, да в этот дом столько надо вложить! И участок запущен совсем, и вообще, ты хоть представляешь, каково тут будет тебе, женщине, без мужской руки? Мы бы ипотеку с сестрой могли бы закрыть и взять новую…

— Нет, сын, ипотеки с сестрой закрывайте сами, ничего, у меня накоплений есть немного, и не такой уж тут участок запущенный. Не собираюсь я сажать тут картошку, максимум — цветы, зелень, газон и немного ягод. И газ в доме есть, не так уж тут всего много придется делать.

— Ой, мам, — скривился сын. — Знаю я это «немного», только начни… Потом будет: «Сын, надо то привезти и это закупить, сын, надо приехать, трава вымахала, сын, вы не едете, никто мне не помогает». Ты, мать, как хочешь, но если решишь по-своему — это твоя хоботня. Извини, но я о даче не мечтал, мне она даром не сдалась, меня Ленка с костями съест, если я буду сюда по первому твоему зову мотаться.

Примерно в таком же ключе высказалась и дочь, мол, маме много лет, она сама не понимает, во что ввязывается, это же тяжело и дорого, а им с братом деньги бы пригодились, раз у мамы есть лишние, чтобы дачу себе благоустраивать. И даже обиделась дочь: мама не думает о них? Прекрасно, пусть потом помощи не просит.

— А я рассудила: продать дачу можно всегда, — продолжает Евгения. — Тяжело станет — продам. Зубы сжала и решила: справлюсь.

И женщина справилась. Потихоньку отремонтировала всё в доме, за деньги, как иначе. И сам дом снаружи в порядок привела, и участок. Сад оставила, цветник переделала, ягоды были: у родственницы же была когда-то семья, просто несчастья сыпались одно за другим, у неё даже сарай был относительно новый и летняя кухня на участке, правда, уже совсем почти никакая.

В прошлом году Евгения даже машину себе купила подержанную, при муже ездила, потом машину продала, но права всё же поменяла, так что за покупками она ездит сама, а что-то крупное — это доставкой можно.

— За деньги вообще всё можно, — усмехается Евгения. — Зато летом — тут красота. И я сижу в саду и кайфую от того, что перед глазами — мои розы, а не соседний дом, стена и окна.

За почти пять лет, которые Евгения плотно занимается дачей, она ни разу не попросила у детей помощи. Если что-то не могла делать сама, а денег, чтобы нанять людей, не было, ждала, копила, зарабатывала, потом делала. Сейчас дом и участок имеют очень презентабельный вид. Домик небольшой, всего три полноценных комнаты, кухня, санузел и веранда, но всё есть, всё уютное такое и родное.

Евгения приглашает на дачу подруг, подружилась с соседкой, которую на лето привозят на отдых дети. Когда есть время, женщины ходят за ягодами и грибами. Как бы она жила в однушке — Евгения уже не представляет.

Дочь и сын были на даче у мамы потом всего по паре раз, ещё давно, когда всё было в стадии строительства. Дочь беременная была. Походила, спросила:

— Мам, а раз ты не работаешь, то пожила бы в городе, когда я рожу, мне бы помощь твоя не помешала…

— Нет, дочь, извини, — ответила Женя. — Как я поняла, у нас в семье никто никому ничего не должен. Точнее, моя хоботня — только моя хоботня. Приняла, не спорила. Родится внук, буду его проведывать, но не больше. Это — твоя хоботня. Вам вообще с братом только деньги от меня нужны были.

Психанула дочь, долго не разговаривали. К внуку Евгения периодически ездит, навещает и внуков от сына. Много времени у неё нет — дача, ученики. А в этом году родные прямо активизировались и предприняли попытки наступления на её свободу и её дачу.

— Мам, мы не знаем, куда в августе девать сына, совершенно не знаем! — позвонила дочь с таким тоном, словно винила мать за то, что та сама не подумала: кровинушке помощь нужна. — В садике в августе ремонт, мы работаем, у свекрови живёт дочь с ребёнком. Раз уж ты на пенсии и на даче, а летом учеников почти нет, не могла бы ты август провести с Егором? Ни о чём тебя никогда не просила, но у нас положение безвыходное, нам ипотеку надо платить, я не могу на целый месяц взять отпуск за свой счёт!

Евгения спокойно и твёрдо сказала дочери «нет». Дочь её никогда ни о чём не просила? Она дочь тоже не просила. Её же сразу предупредили: «Не проси». Какие теперь вопросы? У неё свои планы. Приехать на выходные вместе с родителями внук может, сидеть с ним — увольте.

Сын в мае ещё тоже просился с семьёй на мамину дачу, у его жены день рождения, а тут выходные, праздники, шашлыки бы пожарить, будет всего четверо его друзей, маме они не помешают, могут даже палатки поставить на участке.

— Нет, — ответила Евгения. — Помнишь, ты сам говорил, чтобы я ни о чём тебя не просила? Я не просила — и ты не проси. Тем более, с гостями.

— Жень, — качает головой подруга. — А ты не боишься, что вообще с родными контакт потеряешь? И что тогда? Если дети первыми делают шаг, может, не отказывать?

— Не боюсь я уже ничего, — говорит Евгения. — Выживала и выживаю сама. Они свою позицию озвучили на старте, а теперь шагай-не шагай, а где они были, когда я в них нуждалась? Наташ, моим детям от меня не шаги нужны, а ресурсы: деньги, физическая помощь. А это уже не про родственные чувства. Может, плохо, что такие отношения, ну, вот так у нас сложилось.