«У мужа обнаружился ребёнок, а я имею право не усложнять себе жизнь»

— Ну конечно же я — бессердечная дрянь, а как иначе? — грустно усмехается Ольга. — Свекровь мне, прямо всё вспомнила: «И в бедности, и в богатстве, и в болезни, и в здравии».

— Ну да, если у людей не получается сесть тебе на шею, то ты сразу становишься плохой, бессердечной и далее по списку, — говорит подруга молодой женщины. — А ничего, что твой муж врал тебе? Вот, прямо, откровенно врал? Потому что не говорить правду, потому что ты не спрашивала — это одно, а скрыть очень существенное обстоятельство, о котором имеет право знать жена, — совсем другое. Оль, я тебя не виню и я на твоей стороне. Безусловно. И хорошо, что ты узнала всё это сейчас, а не тогда, когда поздно будет уже что-то предпринимать. Имеешь право не хотеть. Точка.

Ольге почти 30 лет, чуть меньше года назад она вышла замуж за Глеба, который старше её на два года. До этого встречались ещё около полутора лет, вместе проводили выходные, праздники, отпуска. Глеб был знаком с родителями Оли, она — общалась с его улыбчивой мамой.

Расписаться — было логичным решением. У Глеба есть двушка в Подмосковье, у Ольги — однокомнатная, но в столице. Жить решили на территории жены, жильё мужа сдали. В планах было — накопить на общее жильё, сдавая свои личные квадратные метры, расплатиться по ипотеке.

— А ещё было — не затягивать с рождением ребенка, — продолжает Ольга. — Ну я, понятное дело, мне тридцатник, тянуть ещё можно, но я хотела ребенка. Меня удивлял Глеб, он просто просил, мол, так хочет маленького, так хочет.

Ольга несколько месяцев назад решилась: а почему бы и нет? На первоначальный взнос они накопят, пассивный доход есть, зарплата у неё неплохая, пособие выручит, можно будет попробовать и удалённую подработку, если ребенок будет позволять. Глеб тоже не баклуши бьёт, зарабатывает, на жизнь хватает.

А потом одновременно пришли две новости: задержка и положительный тест на беременность у Ольги и… известие о том, что у мужа её, вообще-то, ребенок уже есть.

— Сейчас же не обязательно в паспорте штамп ставить, — объясняет Ольга. — Женат он не был, отцовство установил, алименты платил добровольно и не женщине, которая родила ребенка, а её матери. Свидетельство об установлении отцовства есть, у свекрови лежало прекрасно, я же у неё по шкафам не лазила. Мне не сказал? Это уголовно не наказуемо, но это же форменное свинство!

Как оказалось, сыну мужа 7 лет. Он родился от случайной необременительной связи с девушкой, они даже не встречались, просто так получилось: переспали несколько раз, девушке было 18, ему 24, случился банальный залёт. Жениться на даме Глеб даже не думал.

Как мужчина сам говорит, она была, мягко говоря, очень легкомысленная и слава о том, что с ней запросто можно, гремела по всему городку. Нет, Глеб, прежде чем установить отцовство, сделал тест ДНК, всё честь по чести. Мог бы отказаться, конечно, но не отказался.

— И он сейчас в заслугу это ставит себе, — возмущается Ольга. — Мол, он же честный человек, он не стал скрываться от ответственности, он ребёночка признал, ну дальше — бла-бла-бла о том, что ребенок не виноват. Да, ребенок вообще ни в чём не виноват, это я даже оспорить не могу. Но по поводу честности Глеба — у меня большие сомнения. Не сказать будущей жене о том, что у него есть сын? Это как? Это, всё же, очень даже существенное обстоятельство.

Ольга считает, что одно дело, если бы ситуация вскрылась неожиданно для самого Глеба: жил себе жил, а тут бац — у него, оказывается, ребенок есть на стороне. Это бывает, мужчины от этого не застрахованы на сто процентов, но у них же иной случай. Да, Глеб не общался с мальчиком, но он о нём знал, а его мамаша изредка вещи передавала от родственников бабушке этого мальчика.

— Потому что мамаша этого пацана и сразу мамой быть не желала, и сейчас не желает. Где она — я не знаю, но родительских прав она лишена. Как мне муж объяснил, его даже просила мать той девицы, чтобы он не предъявлял прав на сына, мол, она оформит бесплатную опеку, мальчик будет жить с ней и вроде бы хорошая там бабушка, но мне от этого не легче, — говорит Ольга.

Муж был в душе, у Ольги сейчас отпуск, Глеб взял отгул, телефон у супруга с паролем, жена его знает, да и была у них практика: ответить на звонок, если вторая половина поднять трубку не может. Оля и подняла. А там — опека.

Бабушка сына мужа скончалась, пацана забрали временно дальние родственники, о мамаше речи нет, так что законному отцу надо решать, забирать мальчика в семью, он же отец. Оля долго не могла даже уложить в голове услышанное, не умещалось в черепной коробке.

Муж объяснял, просил поддержки, рассуждал, что не чужой же ребенок, а в родном городке многие эту его историю знают, матери его по глазам тыкать будут, если ребенок окажется в детдоме. И вообще, мол, у нас семья, скоро будет и свой ребенок, так что — будут сразу уж двое.

И тут Ольга очнулась. Во-первых, она мужа предупредила, что хочет побыть одна, уехала на пару дней к матери. А там, в спокойной обстановке пришли и мысли, и решение.

— Я в декрет — на меня падает мой родной младенец и первоклассник, которого я совершенно не знаю? И вообще, я знаю своего мужа, он радостно перевалит все заботы на меня, просто потому, что мужчины вообще считают, что у нас по определению опция материнства уже включена с рождения, — рассуждает Ольга. — Но дело не только в этом. Муж скрыл правду. Если бы я знала о наличии у него сына, я бы могла что-то решать тогда, когда соглашалась на наш брак, а теперь что?

Ольга приняла трудное решение: рожать от Глеба она не станет и подаст на развод. Она не чувствует в себе сил для того, чтобы воспитывать его сына, она не сможет простить утаивания от неё правды. Свекровь, конечно, сразу же позвонила, когда поняла, что невестку не уговорить, начала оскорблять.

— Конечно, — усмехается подруга Ольги. — Мальчишка же не на Глеба и не на тебя теперь падает, а на неё. Тут не так заголосишь. Но ей он — родня, а тебе — нет. И нет причин усложнять жизнь, портить её.

Сейчас Ольга ждёт, когда муж съедет — арендаторы должны освободить квартиру. Всё уже сказано, всё решено. Она считает, что имеет право принять такое решение. А вы? Что думаете?