«Ты соглашалась ухаживать за бабушкой — ухаживай, — говорят мать и сестра

— Я так думаю, что мама давно подозревала, просто скрывала от нас бабушкины странности. Знаешь… Лера тоже, по-моему, знала, — говорит Алиса подруге.

— Конечно знали обе, даже не сомневайся, сколько я знаю твою старшую сестру, столько я и уверена: она своего не упустит, а тут взять и отказаться от двушки, выбрав однокомнатную? Да ну, так не бывает. Просто воспользовались случаем, что вы с мужем долго тут не жили, бабушке приветы передавали на словах, вам ее по видеосвязи показывали, когда она была, что называется, «в себе». Да и она могла быть нормальной, симптомы же нарастают, — считает подруга.

Алисе через месяц рожать, уже все готово к появлению на свет малышки, это их первый ребенок, четыре года она замужем. Выходила сразу после окончания института, а училась — в другом городе. Итого, считай, 9 лет дома не жила. Бывала наездами, после окончания учебы и замужества они жили 3 года на съемной квартире в родном городе мужа на Среднем Урале.

А год назад приняли решение возвращаться в Нижегородскую область — на малую родину Алисы. Остались бы там, что что-то все случилось одно к одному: у мужа начались нелады с работой, а тут мама собралась изменить свою жизнь и неожиданно в родном городе появилось жилье.

Мама Алисы и ее старшей сестры Валерии неожиданно собралась замуж, работала экскурсоводом, познакомилась с иностранцем, потом расписались и вот — мама собралась в другую страну. Муж, надо сказать, не бедный, он маме сразу квартиру там подарил, чтобы проще было гражданство оформлять. А с собственностью на Родине женщина решила так: отдам дочерям.

Собственность — это две квартиры, бабушкина однокомнатная и мамина двушка. Правда, бабушка еще жива и последний год до отъезда матери она жила с ней. Старшая сестра Алисы замужем, у них двушка взята в ипотеку, мама позвонила и обрадовала младшую дочь:

— Лера сказала, что двушка — твоя. Старшая сестра с тобой поступила очень хорошо, себе она берет бабушкину однушку. А ты уж у меня, правда, с бабушкой, но вы с ней ладили. Согласна?

С бабушкой Алиса действительно ладила, а Лера — нет. Подумала, да и согласилась, обе квартиры были на матери, она сделала дарственные, оговорив пожизненное проживание бабушки в двушке. И Алиса поехала в новую жизнь, хотя мать мужа ей тоже говорила, мол, это и есть подвох, ты получаешь бабушку в нагрузку неизвестно на сколько лет.

— Все на своем опыте только можно узнать, — вздыхает Алиса. — Но тогда я думала, мол, все равно мы собираемся ребенка рожать, а бабушка она же крепкая, она нас с Лерой вынянчила. Ага… Только время идет и теперь рожать я боюсь, а бабушка… она хуже ребенка.

Сначала, первое время после переезда, все было неплохо, мама побыла месяц и улетела, завершив все дела и формальности, Алиса и ее муж нашли работу, вскоре стало ясно, что она беременная, тогда и обнаружились странности в бабулином поведении.

— Ты не чувствуешь, что пахнет горелым? — бабушка выглядела обеспокоенной, когда вошла к ним с мужем среди ночи.

Они тогда всю квартиру проверили, выходили в подъезд, даже на улицу мужа гоняли, чтобы обойти дом снаружи, а потом, когда он вернулся, его встретил вопрос пожилой женщины:

— Вы чего меня разбудили? Я вас подняла? Горелым пахнет? Алиса, детка, у тебя токсикоз, так бывает.

Вскоре таких эпизодов стало больше, они делались разнообразнее, случались чаще. Бабушка могла не открыть дверь зятю, забывшему ключи, и звонить в панике Алисе, рассказывая, что к ним ломится неизвестный мужик, пусть внучка срочно вызывает полицию. Бабушка могла включить воду в ванной и сесть перед телевизором на несколько часов, хорошо, что серьезной протечки ни разу не допустили, могла убрать мясо сырое (неизвестно, зачем доставала, если готовит в доме Алиса) в тумбочку и находили его уже потом, по невыносимому запаху.

— Естественно, я и маме, и сестре об этом рассказывала, — говорит молодая женщина. — Только слышала: «Не придумывай. Все старики что-то время от времени забывают, это нормально. Доживем до ее лет — сами такие будем». А мне было просто страшно уже, — говорит Алиса.

— Лисена, ты же понимаешь, что это уже не просто так, не забывчивость, — хмурился муж. — Надо вести ее к врачу.

И Алиса повела, хотя мама и говорила по телефону, что она опозорит и себя, и бабушку, если пойдет к психиатру. Обследование не оставило шансов на иные толкования — деменция, прогрессирующая, вероятно, уже какое-то время, долгое время.

Доктор сказал, что лечить практически бесполезно, можно только купировать состояние возбуждения, но… болезнь, тем более такая форма, возьмет свое. Алиса позвонила сначала сестре, скинула заключение врача, потом то же самое отправила маме, они даже конференцию устроили, чтобы что-то решить.

— Они устроили надо мной суд, — считает Алиса, обвинив в том, что я хочу избавиться от бабушки, получив бОльшую, чем сестра, квартиру. Это был кошмар просто.

— Алиса, детка, мне очень неприятно слышать твое предложение о том, чтобы бабулю отправить в пансионат, — мама сделала скорбное лицо. — Дело не в деньгах, деньги — вообще не вопрос, скинемся как-то… Дело в том, что ты придумываешь родному человеку диагноз, пытаясь от нее просто избавиться. Это не дело, и я такого даже ожидать от тебя не могла.

— Скидываться? — возмутилась Валерия. — А почему я должна скидываться? Я ей двушку уступила, а мне бы она не помешала. С бабушкой? Алиса, ты себя слышишь? Это наша с тобой родная бабушка, а не тетка из толпы. Ты приняла дар с пожизненным проживанием бабули, а теперь она тебе и твоему мужу мешает?

— Девочки, не ругайтесь, — это опять мама. — Алиса, но ведь ты ближайшие три года дома будешь? И какой бабушке стационар? Ты же была готова за ней ухаживать, вот, ухаживай.

— А я готова была ухаживать за пожилым, но вменяемым человеком, — говорит Алиса подруге. — Я буду три года дома, да, без возможности даже отвернуться, выйду с ребенком гулять, а будет ли дом, когда вернусь? Да, речь о родном мне человеке, и я готова платить свою часть за пребывание бабушки в том месте, где за ней смотреть будут специалисты, но мы с мужем не потянем платить за нее одни, а родственники, которые меня заманили в эту ловушку, просто считают, что я обязана нести все последствия маминого «дара».

— Тебя просто использовали втемную, — считает муж. — Отказывайся от квартиры, уедем к моим, сами все наживем. Пусть мать и сестра делают уже, что хотят.

Алиса готова согласиться с мужем. Только… иногда бабуля в светлом разуме, подходит, кладет руку на живот внучки и ласково спрашивает: «Как там моя драгоценная правнучка», чтобы отвернуться и в следующий момент довольно агрессивно спросить, а что это за мужик ходит по квартире ее дочери…

Историю прислала Надежда, имена сестер изменены.