«Прислуга должна молча терпеть», — невестка считает, что я подвела её родственницу

— Устроилась, временно, конечно, уж очень мало там денег платят, но это всё же лучше, чем ничего. И чем то, как я «в прислугах» работала, — говорит подруге Нина Ивановна.

— Да уж, в эти самые прислуги ты попала как кур в ощип! — качает приятельница головой.

— И не говори! Мало того, что это реально было тяжело и физически, и морально, так ещё теперь с невесткой разругалась, та тоже считает, что я подвела, подставила её родственницу, — отвечает Нина Ивановна.

— Вот тебе и здрасьте, а эта её родственница, часом, не попутала берега? Это же надо, так себя вести! Да ещё и за такие деньги! Барыней себя почувствовала, — считает подруга. — Лучше… как ты сейчас, найдёшь что-то другое — перейдёшь.

У Нины Ивановны полгода назад начались неурядицы с работой — получила письмо о сокращении, как положено, за два месяца, по закону всё. Только от этого не легче, потому что искать новую работу в 54 года тяжело. Никто нигде не ждёт, а вакансии предлагают чаще всего такие, где низкая зарплата и низкоквалифицированный труд.

— Все хотят на работе видеть молодых и длинноногих, — вздыхает женщина. — Раньше бы я и париться не стала, год бы как-то до пенсии дотянула, а сейчас та пенсия, как Китай в известной позе.

Нина Ивановна честно пыталась найти приемлемую для своего возраста, квалификации и состояния здоровья работу за те два месяца, что оставались до реального «выхода за ворота», не преуспела: или на кассе, или уборщицей, или так далеко, что добираться туда просто нереально, да ещё и денег прокатаешь уйму.

Поэтому, когда невестка Алина заговорила о том, что её то ли двоюродная сестра, то ли двоюродная племянница её матери ищет няню к своей дочке, женщина уши навострила. А что? Она вырастила своего сына, с внуком родным, которому сейчас 5 лет, сидела частенько.

Няня родственнице Алины требовалась на полный день, в графике 5/2, девочке был год и два месяца, у Снежаны, как зовут женщину, случилась размолвка с мужем, она вернулась в свою добрачную ипотечную двушку, оформляла развод и алименты и решила выходить на работу.

Бывший муж у Снежаны человек не бедный, но, разумеется, платить ипотеку бывшей жены он не согласен, да и на ребёнка давал по минимуму, предпочитая покупать дочке одежду, привозить продукты, следовательно, нужды самой Снежаны не оплачивались бы, а работа у неё неплохая.

— Только вы же понимаете, она много платить не сможет, — объясняла невестка. — Зарплата не резиновая, ипотека, ребёнок… Но если вы согласны, обязанности же не сложные.

Нина Ивановна встретилась с будущей работодательницей: обычная женщина, около 30-ти лет, вроде вменяемая, девочка обычная, без особенностей по здоровью. Договорились на 40 тысяч рублей, мало, но что делать.

Обязанности оговорили особо: только присмотр за ребенком. Прогулки, кормление, поиграть, помыть, переодеть, уложить спать, игрушки подобрать, приготовить несложную кашку, а в основном, питание ребёнка — баночки с готовой едой и то, что Снежана приготовит и оставит дочери.

— Сейчас же всё просто, — считала Нина Ивановна. — Никакой тебе бесконечной стирки, глажки и прочего. Девочка пока всё ещё в памперсах, горшка у Снежаны и в квартире не было, двор неплохой, детская площадка, рядом сквер, это если заснёт на улице, можно в коляске катать.

Женщина подтвердила Снежане: да, подходит, договорились о дне, родственница невестки приступила к работе, Нина Ивановна — тоже. Всё было довольно ровно, уставала, но это ничего. Снежана старалась с работы не задерживаться, если только в магазин зайдёт, девочка к няне как-то привыкла.

Сложности начались после первой оплаты со стороны Снежаны. Деньги она Нине Ивановне перевела без звука, в оговоренный день, но буквально на следующий от работодательницы посыпались претензии, сначала одна, потом больше, потом вообще — целый ком.

— Началось всё с сушилки, — усмехается Нина Ивановна, вспоминая. — Три дня в коридоре стояла сушилка с бельём. С нательным нижним бельём Снежаны. Труселя, бюстгальтеры, носочки какие-то. И вот, на следующий день после выдачи мне денег, я уже обуваюсь, а Снежана так раздражённо мне говорит: «Неужели нельзя было снять бельё за три дня и сложить сушилку? Ведь видите, что она ребенку тут ходить мешает?»

— Извини, Снежан, откуда я знаю, трону — ты обидишься, что я в твоём белье копаюсь, — ответила тогда няня.

Снежана раздражённо цокнула, ничего не сказала, сама принялась снимать свои давно высохшие вещи. А через несколько дней сделала няне разнос по поводу невымытой посуды. Да, утром в раковине стояла посуда, довольно много. Нина Ивановна приготовила подопечной кашку, кормила её супчиком, посуду после своей готовки и кормления ребёнка вымыла, а остальное — не тронула.

— Нина Ивановна, а почему раковина полная, я не пойму? Вы готовили, а посуду не помыли? — напустилась на женщину Снежана, которая сразу с сумками прошла на кухню.

— Извини, Снежана, — не сдержалась Нина Ивановна. — Я за собой и за ребенком всё вымыла. И ковшик, и тарелки с чашками, а драить твои кастрюли и сковородки я не собираюсь, мы обязанности чётко оговаривали, мытья твоей посуды там точно нет, и денег я за это не получаю.

— Если уж на то пошло, Нина Ивановна, то полы в кухне после готовки можно было протереть, это безопасность и гигиена ребенка, за которого вам платят! Я уже не говорю о том, что и поесть можно приготовить, пока ребенок спит. Во всех нормальных семьях няни и стирают, и гладят, и готовят еду, и полы протирают!

— Во всех нормальных семьях няням, которые ещё и горничными работают, не платят сорок тысяч. Посмотри цены и запросы, удивишься. Знаешь что, дорогая, завтра суббота? Так вот, с понедельника я у тебя не работаю. Я не прислуга, мы чётко проговаривали, что я делаю и не надо мне тут разносы устраивать по поводу того, что я тебе трусы не глажу. Ищи для себя более приемлемый вариант.

— Дверью хлопнула и ушла, — говорит Нина Ивановна. — И я себя виноватой ни капли не чувствую. Потому что я делала всё, что от меня требовалось и не я первая начала договорённости нарушать.

— Вы Снежане даже времени не оставили, чтобы найти человека, вы её подставили, подвели, — высказалась невестка по телефону. — Подумаешь, что-то она сказала, может, неприятности у неё были. Прислуга должна быть терпеливой и выдержанной. А так что? Ей на работу, а ребёнка куда?

— Да хоть куда! — отбрила Нина Ивановна невестку. — Я прислуга? Так вот, больше — нет. У нас с твоей Снежаной трудовой договор был? Нет, пенсионные она за меня не отчисляла. Какие ко мне вопросы? Неприятности у неё? А мои какие проблемы? Я не крепостная крестьянка, чтобы терпеть и спину подставлять. А ей надо больше уважения проявлять, чтобы люди от неё не сбегали.

С невесткой теперь у Нины Ивановны отношения очень прохладные, на работу устроилась, за 30 тысяч на руки, зато никто чужие тарелки мыть не заставит, чужие трусы гладить не надо. Нашла ли Снежана человека, который за 40 тысяч будет ей вымывать квартиру, готовить, сидеть с ребёнком и терпеть её плохое настроение — Нина Ивановна не в курсе.