«Чуть ли не в суд пришлось идти, чтобы бывшая свекровь меня в покое оставила»

— Я, когда заявление о разводе подавала, чувствовала не горечь, а облегчение, — признается Галина. — Наконец-то закончились два года жизни под микроскопом.

Галина говорит, что в браке с Иваном она чувствовала себя буквально частью эксперимента, который ставила его мать: именно свекровь решала, что будет куплено, как будут расставлены и разложены вещи в их съемной квартире, где молодым отдыхать и даже когда заводить ребенка и где брать ипотеку.

Впрочем, на ипотеку Иван и Галина так и не решились: его мама была против, считая, что семья накопила еще недостаточно, а брать у черта на куличках жилье не стоит.

— Конечно, — злорадно усмехается Галина. — К черту на кулички не вот-то поездишь, чтобы невестке мозг делать.

Галина наивно полагала, что штамп о расторжении брака автоматически аннулирует и право бывшей свекрови вмешиваться в ее жизнь. Но для некоторых людей чужие границы — понятие иллюзорное.

После развода Иван, как и ожидалось, вернулся в родительскую квартиру. Галина сняла скромную студию в спальном районе, пыталась отдышаться и начать все сначала. Разошлись они тихо: Галина собрала мужу вещи после очередного скандала, который устроила его мать, примчавшаяся «спасать сына» от очередного греха.

В тот раз ей не понравилось, что Галина купила не тот творог. Иван, в который раз, промолчал, не стал заступаться за жену, да еще и высказал ей, что та говорила с его мамой очень резко. Но оказалось, что Ольга Петровна оказалась не из тех, кто легко сдает позиции.

Первый звоночек прозвенел через пару недель после того, как они разъехались. На экране телефона высветился номер свекрови. Галина сбросила. Еще один — снова сброс. Тогда пришло сообщение: «Ты еще пожалеешь, что разрушила семью. Я этого так не оставлю».

Галина тогда не придала значения. Номер был заблокирован, жизнь продолжилась. Через месяц позвонила мама.

— Галя, тут такое дело… — голос матери звучал растерянно. — Соседка мне сегодня в подъезде выдала. Будто ты, пока замужем была, по студии рукодельниц ходила и там чужие выкройки воровала. У какой-то мастерицы чуть ли не бизнес из-за тебя прахом пошел.

— Что? — Галина опешила. — Мам, я вообще не хожу ни в какие студии, у меня времени не было, я работала, на ипотеку старалась накопить вместе с любимым мужем!

— Я знаю, дочь. Но Ольга Петровна уже неделю эту историю пересказывает. Приукрашивает, детали добавляет. Говорит, ты и до этого замечена была — якобы на прошлой работе у тебя проблемы с коллегами из-за зависти были.

Галина похолодела. Она работала фрилансером, последние годы вообще сидела дома. Никаких конфликтов на работе, никаких краж. Чистая фантазия. Плохо было то, что свекровь и мама Галины жили в одном доме, собственно, там она с будущим мужем и познакомилась. Причем, Ольга Петровна в пору жениховства и Ольга Петровна после оформления отношений — это были две разные Ольги Петровны.

Галина попыталась связаться с Иваном, но его номер был заблокирован. Писать Ольге Петровне? Бессмысленно, что умного могла сказать бывшая свекровь по поводу сплетни, которую сама же и распустила?

История получила продолжение, когда Галина завела страницу в соцсетях для поиска клиентов. Для нее, кстати, личный бренд был очень важен. Через какое-то время пришло сообщение от женщины, которая представилась дальней родственницей Ивана: «Галина, извините. Но мать вашего бывшего мужа распространяет о вас странные вещи в одном чате. Прислать скриншоты?»

Галина попросила прислать. То, что она увидела, было чудовищно. Ольга Петровна писала, что Галина «выдавала чужие дипломные работы за свои» в институте, что у нее были проблемы с законом из-за мелкого мошенничества, и что Иван «чудом спасся» от такой жены. Особенно живописалась история про «кражу интеллектуальной собственности» у какой-то выдуманной портнихи.

Абсурд был полный. Галина поняла, что свекровь просто собирает все стереотипы о «нехороших невестках» и лепит из нее образ монстра.

— Хватит, — сказала она себе. — Это надо прекращать.

Галина создала фейковый аккаунт, вступила в тот самый чат и собрала досье. Потом написала Ивану с левого номера, представившись старым школьным приятелем, и предложила встретиться в нейтральном кафе. Иван пришел, увидев Галину, попытался уйти.

— Сядь, — остановила его бывшего мужа. — Дело серьезное.

Он сел, пряча глаза. Галина положила перед ним скриншоты.

— Полюбуйся. Твоя мать делает из меня преступницу. Она от меня не может отстать даже после развода. Я теряю заказы, моя мама краснеет перед соседями. Зачем?

Иван пробежал глазами текст, и его лицо вытянулось.

— Я не знал… — пробормотал он. — Она говорила, что ты сама… ну, что у тебя репутация не очень.

— Какая репутация? — Галина сдерживала гнев. — Я два года просидела дома, пока ты бегал к маме на ужин. У меня даже подруг толком не было. Откуда взяться «репутации не очень»?

— Она просто хотела, чтобы у нас все было хорошо, — неуверенно сказал Иван. — Переживала.

— Ваня, она рассказывает, что я воровала чужие выкройки в студиях рукоделия, в которые я никогда не ходила! — Галина повысила голос. — Ты вообще слышишь меня сейчас?

Он молчал, глядя в чашку. Галина поняла: он беспомощен, как и тогда, в годы их брака.

— Хорошо, — она убрала бумаги. — Тогда я иду к юристу. За клевету и распространение ложных сведений. Пусть мама готовит доказательства, что я воровка и мошенница.

— Галя, не надо! У нее же давление! — испугался бывший муж.

— А у меня уже нервный тик, — отрезала Галина и ушла.

Ночью пришло сообщение с неизвестного номера. Ольга Петровна писала: «Ты решила опозорить меня перед людьми? Судом грозишь? Я — мать! Я за своего ребенка горой! У тебя совесть есть?» Галина не ответила. Утром она была у юриста.

Юрист сказал, что дело крепкое: скриншоты есть, свидетели найдутся. Составили досудебную претензию с требованием публичного опровержения. Галина отправила ее бывшей свекрови заказным письмом. Неделю стояла тишина. Потом раздался звонок от Ивана.

— Мама согласна написать опровержение, — устало сказал он. — Только не подавай в суд. Она всю ночь не спала, сердце прихватило. Она уже не молодая женщина, она все это тяжело переживает.

— А ты не переживала? — перебивает рассказ Галины подруга. — На тебя ушат помоев выливали, утереться должна была?

Утираться Галина, естественно, не стала. Извинений от матери Ивана она потребовала в том же чате, где та поливала ее грязью. И поставила условие, чтобы Ольга Петровна вообще забыла про то, что у ее сына была жена по имени Галина, про само ее существование забыла.

Еще через день, понадобившийся бывшей свекрови, как посмеивается Галина, чтобы успокоиться и пальцы от злобы не дрожали, в том самом чате появился текст: «Я была неправа в отношении Галины П. Мои слова были основаны на слухах и не соответствуют действительности. Прошу прощения». Сухо, формально, но это было публичное признание своей лжи.

Прошло полгода. Ольга Петровна больше в информационном поле Галины не появлялась. Бывший муж тоже исчез окончательно. Мама Галины сообщила, что соседки переключились на обсуждение новых сериалов. Клиенты возвращались, жизнь входила в мирное русло.

— Знаешь, я отношений с мужчинами не боюсь, — признается молодая женщина подруге. — И замуж обязательно выйду, понимаю, что жизнь не кончена у меня. Но… как быть с их мамами? Вдруг снова такая Ольга Петровна?

— Да брось, — отмахивается приятельница. — Матери мужей бывают, конечно, разными, но тебе просто клинический случай встретился. Да и дело в твоем Ванечке, по большому счету. Был бы нормальный мужик, сумел бы поставить мать на место.