«Как можно так жить, не понимаю!» — кузина и её мать всю жизнь считали меня неудачницей

— Я даже не злорадствую, просто испытываю чувство стойкого морального удовлетворения, — говорит Влада подруге. — Словно реванш взяла за последние 30 лет своей жизни.

— Понимаю, если тебе лет 30 по голове тюкали одним и тем же, то ты имеешь полное право испытывать эти чувства, — говорит подруга. — А мама и тетка твоя, что сейчас говорят?

— Ну, положим, не тридцать лет меня тюкали, — отвечает Влада, всё же поменьше, но время от времени — да, звучало, что Инна молодец, построила свою жизнь так как надо, с намеком жирным таким, что я не смогла хорошо устроиться. Точнее, устроилась недостаточно хорошо. Мама? А что она скажет? Ей жалко тетку, которая плачет сейчас. И вообще, возраст у них уже такой, что сильно жестко сейчас им ответить — совесть уже не позволяет, зачем добивать их? А Инна, да, её мне нисколечко не жалко. Потому что она бахвалилась и выставляла свою жизнь на контрасте с моей.

Инна — двоюродная сестра Влады. На три года её старше, ей сейчас 50. Их мамы — родные сестры, мало того, они двойняшки. И в последнее время у Инны всё не ладится.

В детстве Влада с кузиной были очень дружны. Их матери рано развелись с мужьями. Отец Инны давно умер, отец Влады ушел из жизни пять лет назад, оставив четверых детей от разных жен. Мамы старались друг друга поддерживать: то одна сидела с обеими девчонками, то другая, то обеих отправляли к бабушке в деревню.

Резко различаться образ жизни сестер начала во второй половине 90-х, когда Инна познакомилась с молодым человеком, который принадлежал тогда к «элите» общества. К криминальной элите. Состоятельный отец, занимавшийся не очень законными делами, сын крутился возле него, хотя и с меньшим погружением в атмосферу.

Инна начала с ним встречаться в 20 лет, и на неё посыпались щедрые подарки, её возили на заграничные курорты, водили в лучшие рестораны. Через год кузина сыграла шумную и пафосную свадьбу, где они, родственники, смотрелись сиротски — слишком много было вокруг новых русских с женами.

— Это всё — нужные моему мужу и свекру люди, — шептала Инна на свадьбе матери, тетке, кузине. — А ты, Влад, не будь дурочкой и присмотрись: тут много молодежи, можно кому-то хорошо подмигнуть, и ты пристроишься.

— Да, Влад, посмотри, какая шикарная свадьба! Какие машины! Не теряйся, слушай мою дочку, она умеет жить, — учила «новая русская» теща.

Влада пожимала плечами: такие разговоры были ей неприятны, у нее уже был молодой человек — бывший одноклассник, но она считала, что в 18 лет идти замуж рано.

— И с тех пор я часто слышала, что я лохушка и собираюсь выйти замуж за лоха, — усмехается Влада. — И мама тогда тоже намекала, что надо быть ближе к кругу, в котором вращается Инна. Особенно когда тетка начала тоже ездить по санаториям, когда получала от дочери с зятем дорогие подарки и денежное довольствие. Но это — её жизнь, как выяснилась, совсем невыигрышная.

Влада через пять лет тихо расписалась со своим молодым человеком, Инне не сказали уже, потому что неприятно было общаться с кузиной и её матерью. Жили с мужем первое время на съеме, потом выкупили комнату в коммуналке, пережили и голодное время, когда зарплату задерживали, когда работы не было, несколько лет душились с ипотекой, растили сына и дочь.

— Как можно так жить, не понимаю! — говорила Инна, когда изредка кузины встречались на семейных праздниках. — У тебя сумка вся покоцанная, хочешь, я отдам тебе свою старую?

Влада отказывалась. Да, первые лет 15 они с мужем жили очень непросто. А потом как-то начало всё налаживаться, подросли дети, зарплаты, продвинулись вперед карьеры у обоих супругов, они уже тоже могли себе позволить отправить маму на отдых, купили трешку, есть в семье приличный автомобиль. Обычная жизнь, в которой всем бывает начинать очень тяжело.

— А Инне, похоже, придется тяжело заканчивать, — говорит Влада. — А что? 50 лет, дочери 24, она практически отвернулась от нее, заявила, что не собирается из-за матери ссориться с отцом. Представляешь? Папаша ей условие поставил: матери — ни копейки, узнает — лишит дочь денег…

— Да уж, дочка вся в мать, только хуже?

— И не говори, — вздыхает Влада.

Кузина после получения диплома не работала, вела сытую и праздную жизнь, занималась собой, отдыхала, общалась с подругами. Её мужу повезло: не посадили, не застрелили, папаша его вовремя успел конвертировать активы в легальный бизнес, он, кстати, жив еще. И всё имущество — на нём, мужу, точнее, бывшему мужу кузины принадлежат только те трусы, которые на нём. В 50 лет с хвостиком.

Соответственно, у Инны и трусы — не её. Как это бывает, муж встретил другую, моложе на 20 лет, немного старше дочери, а старая жена — пошла вон. И Инна пошла, к матери. Она, конечно, успела кое-что прихватить из прошлой семейной жизни, но совсем немного по сравнению с её прежними расходами, привычками и прочим.

Это немногое стремительно тает. А у женщины нет профессии, фактически нет стажа, нет опыта, нет навыка работать. Зато есть привычки, понятия, согласно которым работать где-то физически — это не для неё.

Бывший муж обиделся на неё за то, что Инна устроила скандал его новой пассии, когда вскрылась связь, оттаскала ту за шикарную гриву. Влада считает, что если бы Инна спокойнее приняла развод, она могла бы не остаться сейчас на бобах, а как-то торговаться за «отступные».

— Живет с матерью, дочь осталась с отцом, в общем, сидят с теткой и проклинают разлучницу, вероломство мужиков, им сейчас вообще не до меня. А я вспоминаю, как мама мне говорила, качая головой, что у меня с моим мужем ничего не будет, потому что встретились мы оба — голь перекатная, а Инна умеет жить, — качает головой Влада.

Кузина сейчас Владу старательно избегает. Недавно приглашали их с теткой на день рождения дочери — не пришли, видимо, Инна тоже помнит, как высокомерно вела себя когда-то.

— Самое смешное, что муж мог бы помочь Инне устроиться, да, не начальником, но сидела бы на проходной и смотрела бы удостоверения, отмечая, кто и во сколько пришел-ушел, — говорит Владислава. — Но я даже предлагать не стану, вдруг для кузины такая работа всё еще непочетна и ниже её достоинства, хотя это и не вакансия уборщицы.

— В принципе, верно, — соглашается подруга. — Инна же тебя не просит, а самой её королевскому величеству в изгнании такое предлагать — себе дороже: такие люди благодарными быть не умеют.