«Без внуков останешься из-за дочкиной гордыни», — считает родственница

Екатерина год назад вернулась в материнскую квартиру сломленной женщиной, которая пыталась собрать себя по кусочкам.

Екатерина, которой тогда было тридцать два года, готовилась к свадьбе с Дмитрием — мужчиной, с которым они прожили вместе почти пять лет, выбирала платье, обсуждала меню банкета, искала ведущего. А он в это время встречался с её лучшей подругой Натальей, за её спиной. Прямо в те месяцы, когда она с таким трепетом примеряла свадебное платье.

Молодая женщина узнала об измене случайно: увидела переписку в телефоне Дмитрия, когда тот забыл его на кухне. Слова, эмодзи, фотографии. Всё было настолько банальным и одновременно чудовищным, что у неё потемнело в глазах. Она не устроила скандала, не била посуду, собрала свои вещи, оставила обручальное кольцо на столе и уехала к маме. Даже не стала ничего объяснять — зачем? Предательство не требует оправданий.

Мать, Лидия Сергеевна, встретила её молчаливыми объятиями, не задавала вопросов, не лезла с советами.

Почти весь этот год Екатерина ходила к психологу, пыталась вытащить себя из депрессивного состояния, даже пару раз согласилась сходить на свидание, но… ничего не выходило. Катя даже маме не рассказывала всего — боялась, что та будет переживать ещё сильнее.

Лидия Сергеевна, женщина волевая и привыкшая всё контролировать, молчала, но каждую ночь слышала, как дочь плачет в своей комнате.

В доме, помимо них двоих, жил младший брат Екатерины Павел. Ему было двадцать восемь, брат всегда был близок с сестрой, но когда он привёл в дом Оксану, всё изменилось.

Оксана была младше Павла на пять лет. Студентка последнего курса архитектурного института, яркая, дерзкая, с манерами человека, который привык брать от жизни всё сразу. Родом жена Павла была из небольшого городка за Уралом.

— Ни жилья, ни сбережений, зато амбиции и телефон с кучей приложений для красивых фото, — раздражённо говорит об избраннице сына Лидия Сергеевна. — Пашка ходил за ней как привязанный, покупал дорогие подарки, копили они на свою квартиру, а пока попросились жить ко мне. И я, дурная, пустила. Ну как же! Дочь же я поддерживаю, значит, сына тоже должна. На съёме, как я рассуждала, много не накопишь.

Сначала Оксана старалась казаться паинькой: улыбалась, здоровалась, мыла время от времени посуду и пылесосила коридор. Но Лидию Сергеевну насторожил взгляд Оксаны, когда та смотрела на Екатерину. В нём читалось превосходство, смешанное с насмешкой. Оксана была стройной, высокой, с идеальной осанкой и точеной фигурой — она явно считала себя королевой и не понимала, как можно быть такой «неудачницей», как эта старшая сестра её мужчины.

Екатерина старалась не обращать внимания, не хотела конфликтов, скандалов. Ей просто нужно было время, чтобы прийти в себя. Но, как оказалось, Оксана была из тех, кто не умеет держать язык за зубами. Однажды Оксана поцапалась с сестрой мужа из-за какой-то бытовой мелочи, причём конфликт начала именно Оксана.

— Кать, ты всегда все знаешь лучше всех, такая крутая! Почему же в личной жизни такой бардак? Жених и тот сбежал к подруге. Довела, да? Своими вечными поучениями?

— Катя, иди в комнату, — властно сказала Лидия Сергеевна, слышавшая последнюю фразу будущей невестки.

— Я с огромным трудом сдержалась, чтобы не влепить Оксане пощёчину, — признаётся Лидия Сергеевна. — Я никогда не позволяла себе рукоприкладства, но тогда была близка к этому.

Вместо этого она ледяным тоном произнесла:

— Как ты посмела? Как ты посмела, Оксана, говорить это в моём доме, есть мой хлеб и пить мой чай, а потом плевать в душу моей дочери?

— А что я такого сказала? Это правда. — Оксана скрестила руки на груди. — Она меня просто достала, ваша идеальная Катя, носитесь с ней как с писаной торбой!

— Сыну было стыдно за поведение своей девушки, — считает Лидия Сергеевна. — Я видела это. И если бы он хотя бы что-то сказал в защиту сестры, ничего не было бы. Но Паша промолчал, не захотел перечить Оксане.

И тогда заговорила Лидия Сергеевна. Холодно, жёстко:

— Вы оба. Вон из моего дома. Немедленно. Я не позволю, чтобы в доме, где живёт моя дочь, её унижали. Понял? Ты, сын, выбрал эту женщину — значит, отвечаешь за её слова. Собирайте вещи.

Сын, конечно, такого не ожидал, когда Лидия Сергеевна ушла в свою комнату, вошёл следом, начал что-то объяснять, мол, Оксана беременная, им прямо сейчас некуда идти, на дворе почти ночь, у них прямо сейчас с деньгами негусто.

Лидия Сергеевна покачала головой:

— Мне жаль вашего будущего ребёнка, но дело это не меняет. Если Оксана извинится перед Катей — по-настоящему, от души, а не для вида, если твоя сестра её простит…

— И не подумаю, — донеслось немного позже из комнаты сына. — Она меня достала! Я беременна, я уязвима не меньше, а она учит и учит! Я не её студентка, я твоя почти жена!

Оксана запихивала вещи в чемодан. Через три дня Павел забрал оставшиеся вещи. Прошло несколько месяцев, сын не звонил, Лидия Сергеевна не знает, как он устроился, где живёт. А потом позвонила двоюродная сестра:

— Ты вообще знаешь, что у Павла дочка родилась? Ты бабушкой стала, между прочим! Я тебе по большому секрету от Пашки звоню, он с тобой общаться не хочет. Знаешь, Лид, я его понимаю. Выгнать беременную невестку и родного сына… это что-то! Из-за дочери обидела сына! Я понимаю, Катюшу жалко, но, может, так уж не стоило? И что особенного ей сказала Оксана? Между невесткой и золовкой всегда есть недоразумения. И ещё, Лид, а ты подумала, что Катя может вообще не выйти замуж и не родить, без внуков останешься из-за глупой гордыни.

Лидия Сергеевна молча нажала кнопку отбоя и внесла телефон родственницы в чёрный список.