«Уж лучше бы муж носки везде разбрасывал», — вздыхает Юля

Первый год брака Юля вспоминала как спокойное время. Григорий всегда был аккуратным — она это заметила ещё в его квартире, когда пришла впервые.

Идеально сложенные вещи, ни пятнышка на плите, полотенца квадратиками. Она тогда подумала: «Как хорошо, что мне не придётся его перевоспитывать». Подруги жаловались, что мужики носки по углам разбрасывают, а её муж — нет.

— Первое время я даже гордилась этим, — усмехается невесело молодая женщина. — Я готовила ужин — он тут же мыл посуду. Я брошу сумку в прихожей — он повесит на крючок. Оставлю кружку на столе — он уберёт. А теперь меня всё это просто раздражает, я не могу, я задыхаюсь и мне уже бежать хочется из моего брака, что называется, роняя тапки.

Потом начались замечания. Сначала мягкие: «Юль, ты не могла бы ставить обувь ровно?» «Полотенце лучше сложить, так оно аккуратнее смотрится». Юля кивала и старалась, думала, мол, у каждого свои тараканы, это не страшно.

Где-то к концу первого года брака замечаний стало больше, женщина и сама не заметила, как их семейная жизнь превратилась в список правил, да и поздно было замечать — наступила беременность.

Григорий обрадовался, купил коляску, начал собирать детскую, но его пунктик по поводу чистоты стал только жёстче. Когда жена говорила, что устала, что живот мешает, что токсикоз, — он отвечал:

— Юль, просто надо научиться организованности. Моя мама, когда ждала меня, до последнего дня сама всё делала и дом держала в идеале.

— Ты не можешь этого помнить, — ответила Юля и осеклась: помнить не мог, но свекровь… она же такая, у неё всё по струночке и по правилам.

Когда родился Егор, первые недели Юля не совсем понимала, где она находится. Она почти не спала, качала сына ночами, меняла памперсы, кормила. Григорий помогал — он правда был хорошим отцом, брал ребёнка, гулял с ним, но… только чтобы пока его с сыном не было, жена навела в квартире идеальную чистоту.

— Ребёнок должен расти в чистоте, — говорит муж. — Ты — мать, ты не имеешь права расслабляться. Это безопасность нашего сына, и потом, Юль, если сразу делать всё как надо, не придётся переделывать.

Юля мыла полы по три раза в день, когда сын разливал кашу на стульчике, она бежала с тряпкой, пока Григорий не увидел. Если он замечал пятно, молча, но с тяжёлым вздохом брал тряпку сам.

— С таким лицом, с такими вздохами, с таким демонстративным молчанием, что мне хотелось провалиться сквозь землю, — продолжает Юля. — А потом начинались нотации на тему: «Ты целый день дома, у тебя есть время. Моя мама справлялась. У неё в доме всегда блестело». Я слово «блестело» теперь просто слышать спокойно не могу.

Юля стала замечать, что Григорий не просто любит чистоту, он на ней помешан. Он мог зайти в комнату, где она только что убралась, и найти пылинку на подоконнике, передвигал мебель в субботу, чтобы помыть за ней, проверял, как сложены детские вещи в шкафу — по размеру, по цвету. Если Юля случайно клала пижаму не туда, он перекладывал.

Свекровь Нина Петровна приезжала раз в неделю, не помогать, а наблюдать, как считала невестка. Садилась на диван, пила чай и комментировала:

— Юленька, а ты знаешь, что пол лучше мыть не шваброй, а тряпкой вручную? Гриша так с детства привык. Юленька, у тебя Егорка такой бледный, может, он мало гуляет? Если гуляете — сразу потом обувь мой, потому что с улицы тащится грязь.

— Она не ругается, она тошнит, — злится Юля. — Знаешь, свысока, как барыня, объясняющая что-то нерадивой служанке. Хотя у меня чисто, просто не так, как привык муж и его мама. Но я не хочу делать культ из уборки, достало это меня.

Однажды Юля вымыла полы в гостиной, поставила Егорку в манеж и ушла готовить ужин. Пришла Нина Петровна, прошла в комнату, села на диван, а через несколько минут Григорий вернулся с работы. Зашёл, посмотрел, провёл рукой по полу и сказал:

— А здесь влажно. Ты плохо выжала тряпку, Юля. Надо, чтобы пол был почти сухой, иначе разводы остаются.

Юля молча кинула кухонный передник на диван и ушла в спальню, захлопнув дверь.

— Надо видеть лицо мужа, когда мы к маме моей приезжаем. У неё было чисто, но не идеально. Немного пыли на полках, потому что ей тяжело тянуться. Пара пятен на плите, потому что она плохо видит, но Гриша заходил и морщился, — качает Юля головой. — Он сравнивает не только меня со своей матерью, он сравнивает мою мать со своей. И конечно, его мать всегда выигрывает.

Самое унизительное произошло пару месяцев назад. Мама Юли приехала помочь дочери, помыла посуду, пока Юля кормила сына. А Григорий, вернувшись с работы, заглянул на кухню, увидел, что посуда стоит в сушилке, и молча, но довольно демонстративно перемыл все чашки. И поставил обратно.

Теща стояла рядом, и подбородок у неё дрожал. После этого мама отказалась приезжать к зятю:

— Ты, дочка, как хочешь, но видеть твоего Гришу я не хочу. Я считаю, что это болезнь у него. Какая-то психическая болезнь. А если не болезнь, то… мне ещё неприятнее с ним рядом находиться.

— Ты зачем перемыл посуду при моей маме? — Юля замалчивать этот случай тоже не стала.

— Я просто хочу быть уверен, что чашки чистые. Они были плохо вымыты, — ответил муж. — Я не хочу есть из грязной посуды. Твоя мама поторопилась, это заметно. Я ничего не сказал ей, я просто перемыл. В чём проблема?

— Смотрю на сына и думаю: а если он вырастет таким же? Тоже будет переставлять ботинки по линеечке? Или будет постоянно получать от отца замечания, что у него недостаточно чистая обувь, что он неаккуратно ест, пьёт, не так моет чашку. Знаешь, я уже решилась почти. Представляю, как на суде прозвучит причина того, что я хочу развестись с мужем. Другие говорят про то, что пьёт, бьёт, не хочет работать. А у меня? Задолбал чистоплюйством?

— Это называется — не сошлись характерами, не совпали, — пожимает плечами подруга. — Но лучше сейчас, чем когда будет истрепана нервная система у тебя, у Егора. Мда, те, кто устал собирать разбросанные мужем по квартире носки, тебя бы не поняли. Но любая крайность — это плохо. Пусть бы намывал и убирал, если ему так нравится, но не делал вид, что ты буквально неряха и свинья. А так, дорогая моя, это тоже вид абьюза.

— Расскажи мне кто-то несколько лет назад, что можно хотеть бежать от непьющего, спокойного, неплохо зарабатывающего мужчины, который ещё и посуду моет, — не поверила бы, — грустно говорит молодая женщина. — Грустно, но тут даже надежды нет, что он изменится…

Историю рассказала мама героини, имена, естественно, я изменила.