«Чего ты паникуешь, нам же хватает», — беспечно заявляет мать, севшая на шею разведенной дочери

— Я так понимаю, искать нормальную работу она и не собирается? — спрашивает у Лили подруга. — А ты молча злишься, потому что у тебя все уходит на семью и на мать?

— Ой, и не говори, — отвечает Лиля. — Я, кажется, в декрете с мужем-сквалыгой жила лучше, чем сейчас. Только задумаюсь о том, что надо бы сумку новую купить, потому что со старой уже стыдно на работу ходить, и тут выясняется, что мама потеряла последние очки, что у мамы развалились туфли и ей не в чем ходить. А у меня, между прочим, ребенок. Я пытаюсь отложить деньги уже полтора года, чтобы сына на море свозить, и не отложила ни рубля — все уходит, как вода сквозь пальцы. Ужас просто, а мама считает, что так оно и надо и как-нибудь она до пенсии дотянет. Точнее, что я ее дотяну.

— Так скажи ей, что так дальше нельзя, ей до пенсии, на минуточку, еще 8 лет. Это сколько тебе будет? Сорок? А сыну? 14? Отличные перспективы, — усмехается подруга. — Или холодильники раздели, твоя мама еще не старушка, а вполне трудоспособная женщина, работать в Москве за 15 тысяч в наше время — это даже неприлично!

— Ой, да как я холодильники разделю? Полку выделю и буду с сыном есть, а мать пусть смотрит? Нет, это не реально. И уйти некуда. Да и почему я должна уходить, я собственница половины нашей квартиры, в конце концов, но честное слово, сдают нервы уже…

Лиля разошлась с мужем полтора года назад, когда сыну было четыре с половиной почти. Отношения разрушили декрет и жадность мужа, считавшего каждую потраченную женой копейку, а потом выносившего мозг, что и в декрете женщины подрабатывают, а она уселась ему на шею с ребенком (!) и едет.

Лиля ждала выхода на работу как манны небесной, к счастью, сын нормально в садик пошел и почти не болел там, думалось, что после декрета отношения наладятся, многие же мужья начинают в декретном отпуске жены чудить. Но… чуда не случилось, отношения не восстановились, наоборот, женщина чувствовала, что они с мужем чужие. Собрала вещи.

Жили они с семьей на территории мужа, в принадлежавшей ему однокомнатной квартире. Лиля сразу оформила алименты, развелась официально позже, имущество, которого, считай, не было общего, поделили без драк. Жить вернулась к матери в двушку.

Точнее, это квартира раньше принадлежала отцу. Папы не стало одиннадцать лет назад — инсульт, сразу очень тяжелый, так что спасти мужчину не удалось. Жена и дочь поплакали, вступили в наследство, родителей у отца уже давно не было в живых, так что двушку получили поровну: мама половину и Лиля половину.

— Я на маму сейчас смотрю, она, кажется, считает, что это только ее квартира, от мужа же досталась. То и дело слышу: «в моей квартире», «моя квартира», «у меня в квартире», — усмехается Лиля. — Но это бы — ладно, говорит и пусть говорит, но то, что она окончательно на мою шею пересела — это бесит. У меня не такая широкая и крепкая шея, так-то!

Мама работала и неплохо зарабатывала, кстати, но едва ли не сразу после возвращения домой дочери и внука умудрилась поругаться с начальницей, пришедшей на смену старому руководителю. Да так поругалась, что пришлось увольняться. Сделала мама это нарочито гордо, дескать, смотрите, как я ее, буду я еще под пигалицу прогибаться.

— Посижу, осмотрюсь и найду себе работу еще почище этой! — хорохорилась мама первые недели после увольнения.

Осматривалась мама почти 4 месяца, потом начала просматривать вакансии, посылать резюме, ходить на собеседования и обнаружила, что ее, в общем-то, никто нигде не ждет с распростертыми объятиями. Нет, работу предлагали, но не ту, на которую мама рассчитывала.

— Я стара, чтобы бегать на побегушках, — говорила вечером мама Лиле. — Или предлагают курьером с документами бегать, или полы мыть, или на кассе сидеть, а чаще — на кассе стоять. А у меня уже и здоровье не то, для такой работы. И потом, у меня стаж, опыт, квалификация, я не на помойке себя нашла. Поищу еще, я уверена, нормальная работа есть и я ее найду.

Лиля же все чаще с тоской смотрела на деньги баланса своей карты: за коммуналку платила она, на проезд маме давала она, продукты покупала она, а у нее сын, она сама из брака вышла с минимальным набором одежды и обуви, хотелось бы и выглядеть не бомжом, и стрижку делать, и руки в порядок привести.

— Я вчера очки посеяла, наверное, оставила в магазине, — весело и со смешком говорила мама. — Я закажу готовые, ты мне денег переведи. И да, туфли разваливаются, скоро буду ходить босиком…

Время шло, и однажды мама объявила: нормальную работу ей уже не найти, она будет приводить чужих внуков из школы и выгуливать чужих собак, это, по крайней мере, не так тяжело и не надо в глаза начальству заглядывать.

— До пенсии дотяну как-нибудь, — пожимала мама плечами. — В квартире у меня есть вся мебель, техника, все еще относительно хорошее. Да и ты работаешь, и алименты получаешь, что мы, с голода умрем что ли!

— И все, она даже на такой работе не упирается. Утром встает неспешно, смотрит какие-то сериалы, потому что сейчас школьники на каникулах, собак берется выгуливать по вечерам, иногда сидит пару часов с кем-то из детей, когда родителям надо куда-то пойти. Но это копейки, Лен! — возмущается Лилия. — Сладко потягивается, чай постоянно пьет на кухне, копается в телефоне, а за связь просит меня перевести ей деньги. И вообще, может встать у холодильника и протянуть: «Ой, Лиль, а чего это у нас сладенького ничего нет, ты бы купила». Бесит!

— Мам, ты бы все же нашла какую-никакую работу, а? — предложила как-то Лиля. — Мне тяжело, у меня ни копейки не остается, я себе мечтаю новые джинсы купить, а внука твоего надо к осени одевать полностью.

— Лиль, ну что я найду в моем возрасте, — отмахивается мама. — Тяжело тебе? Не придумывай и не паникуй, мы нормально живем, нам хватает. Люди снимают жилье и живут, а у меня своя квартира. Ой, а давай мне закажем кроссовки, я видела хорошие, летние, в них гулять удобно будет. Я старыми стала натирать, они внутри порвались уже. И к чаю, Лиль, купи завтра что-нибудь к чаю.