Получила хорошее наследство и раздумала выходить замуж

— Я всё детство жила плохо, — говорит Вера подруге. — Причём, объективно плохо, мама зарабатывала очень скромно, а отец… он меня из жизни вычеркнул вместе с разводом.

Вере 29 лет, работает, давно выросла, выучилась и начала сама зарабатывать на жизнь. Мама жива, болеет. А развелась мама, когда Вере было всего три года, — отец встретил другую. Причём та самая другая ещё и условие поставила: буду с тобой, но никаких детей от прошлых браков.

Отец и порвал все связи, отделываясь алиментами, размер которых был просто смехотворным: новая жена была из очень состоятельной семьи, и папашу устроили в семейный бизнес с минимальной зарплатой. Приставы тогда и вовсе не обладали никакими рычагами, мол, сто рублей платит — будьте довольны.

— А маме надо было платить за съёмную квартиру, это потом, когда её мать и отчим умерли, они с сестрой наследство поделили и мама купила нам однушку, — вспоминает Вера. — У меня иногда не было сапог, если зимние рвались до окончания сезона — ходила в осенних или в тех, что маме отдавали добрые люди. Про еду вообще молчу: суп картофельный, салат картофельный и жареная картошка на второе. Если её было на чём жарить. Конечно, не всегда так было, мама старалась, но в общих чертах мы жили очень плохо.

Вера «вылезла» на том, что училась хорошо, поступила на бюджетное отделение, подрабатывала в годы учёбы, она вообще подрабатывала с 12-ти лет, несмотря на то, что разрешено только с 14-ти. Но в 12 лет она выносила мусор соседям, которым лень было это самим делать, и выгуливала их собак.

Сейчас Вера уже 3 года живёт не с мамой. В 26 лет она купила в ипотеку крошечную студию, в почти 28 лет, работая на двух работах одновременно, познакомилась с Матвеем. Отношения развивались в сторону брака. Матвей — приезжий, снимал жильё и тоже подумывал об ипотеке. Они уже почти подали заявление на госуслугах, когда пришла новость — у Веры не стало отца.

— И мало того, мы же не общались, поэтому я о перипетиях его жизни совершенно не знала, — продолжает девушка. — А там было кино, в котором прилетает пресловутый бумеранг.

Оказалось, что у отца сначала умерли один за другим тесть и тёща, деньги же не гарант крепкого здоровья, а год назад в аварии погибла его жена и их дочь, та самая, которую папа любил и лелеял, которая заменила отцу её, Веру. Итого, сначала жена унаследовала всё имущество небедных родителей, потом папа унаследовал всё имущество жены, ближе родни у неё и не было, а дочери не стало одновременно с матерью — дочь за рулём и сидела.

Вера испытала двойственные чувства: с одной стороны, всё же отец, а с другой… какой он отец… Но взяла кредит, проводила с теми же смешанными чувствами отца в последний путь, в положенное время вступила в наследство и обалдела: загородный дом, несколько коммерческих помещений под аренду, какие-то склады за городом, трешка, двушка, однокомнатная квартира в городе, счёт…

— Я едва разобралась вообще, — признаётся Вера. — Итого: я передала нежилые помещения в управление, самой мне не до этого, нашлась какая-то родственница второй жены отца, она, прям, реально бедствует, я переоформила на неё свою студию, погасив ипотеку. Маму переселила за город, сама перешла в трёшку, две квартиры тоже сдала через агентство.

Своему жениху Вера долго не говорила об истинных размерах доставшегося ей имущества. Он знал только о квартире, радовался — не снимать, не надо платить ипотеку, да ещё и студию можно сдавать будет. О том, что студия ей уже не принадлежит, Вера тоже не сказала сразу. Не потому что не доверяла Матвею, просто не хотела, чтобы он проявлял худшие стороны своего характера и говорил, мол, нечего раздаривать имущество непонятно кому.

Мама Веры никак в себя прийти не может, ходит по дому и удивляется, что живёт в нём. Её скромная однушка тоже в аренде, мама на пенсии, денег теперь хватает. А Вера… она до последнего работала, считая, что нужны и стаж, и опыт, и официальное место работы, правда, частенько приходилось брать за свой счёт дни, чтобы дела улаживать.

На этой почве девушка поссорилась с начальницей, и та намекнула, что на место Веры очередь уже стоит. Ну и девушка не стала дальше разговаривать, подала заявление об уходе.

— И как теперь? — заволновался Матвей. — Мы же хотели пожениться, мы хотели поехать на отдых. Я один не вывезу все расходы, надо работать, Вер. Поищи, в столице полно мест…

Тут и пришлось раскрывать карты:

— Нет, сейчас я работать не буду. Год или сколько-то. Потом я поищу удалённую работу. Ну, или раньше поищу, если скучно станет. Сейчас мне надо заниматься здоровьем мамы и домом. Я ещё не знаю, оставлю его или нет, тогда маму надо будет переселять в одну из квартир.

— В одну из? — Матвей закашлялся. — А сколько их?

Услышав ответ, молодой человек долго молчал, а потом выдал:

— Вер, к чёрту работу. И твою, и мою. Это же можно так хорошо жить! Путешествовать, друг другу внимание уделять. Хватит и нам, и нашим детям, и нашим мамам. Иначе всю жизнь проживём и ничего не увидим. Вау, круто как! А в одну из квартир маму мою перевезём, правда? Пусть даже в однушку твоей матери, она же там жить не будет. Эх, зря ты студию отдала, пригодилась бы… Добрая ты, ну ладно, нам и так хватит.

— Он едва на одной ножке не прыгал от свалившегося на НЕГО счастья, — усмехается Вера. — А я смотрела и думала — клещ же! Он не за меня обрадовался, а за себя. Маму перевезти, самому можно не работать. Главное, я работать собиралась, а он нет.

Примерно за пару недель Вера свела общение с Матвеем к нулю. Естественно, молодой человек терять такую пару не хотел, атаковал звонками, не мог понять, а что не так-то? А услышав, наконец, объяснения, обиделся:

— Решила не делиться доходами? Или теперь, раз у тебя всё есть, ты на лучшую партию можешь претендовать? Какая же ты, Вера, дрянь жадная!

— Ну и ладно, — пожимает плечами Вера. — Зато расстались. Он так и не понял, что не в жадности дело. Мама переживает, мол, неплохой же был парень. Да, был неплохой, пока так шумно не обрадовался и не начал строить грандиозные планы.