«Вы не имеете права забирать мои деньги», — сказала дочь, подработавшая летом

— Я на его стороне, в данном случае он прав, а Аня должна сама видеть и понимать, как нам сейчас трудно, — говорит о конфликте мужа и дочери от первого брака Ксения.

— Ксюш, ну Ане тоже хочется и одеться модно, и что-то себе купить, она же не просто пошла подрабатывать летом, — качает головой близкая подруга. — Могла бы просто отдыхать, а она работала!

— Да, работала, да, хочется, — стоит Ксения на своем. — А мой муж не работает? А нам что-то купить себе не хочется? При этом, а почему ты не учитываешь, что Аня живет в семье, ест, что ее одевала я, одевал мой муж? Что за нее платятся коммунальные платежи? Ей 19, между прочим, святой обязанности содержать несовершеннолетнюю дочь уже нет. Папаша ее, так именно и поступил: исполнилось дочери 18, все — ушел в туман, обязанности закончились. А я продолжаю. Мы продолжаем. И потом, никто бы не забрал у Ани все, но часть она могла бы отдать в семью, я считаю. А она нам так заявила…

Ксения замужем второй раз, от первого, раннего и неудачного брака у сорокалетней женщины есть дочь Анна, которой двадцатый год. Ксения родила, а через два года вернулась к матери с ребенком — брак развалился. Бывший муж платил алименты, поздравлял дочь с праздниками, изредка брал погулять, выводил в кино и в кафе — мороженого поесть.

У отца Анны давно другая семья, есть в ней еще двое детей. Новую семью создала и Анна, когда дочери исполнилось восемь. С новым мужем они поначалу жили в съемной двушке, сдавая его однокомнатную, потому что рассудили: в одной комнате с девочкой совсем неудобно, ей надо свою.

Потом купили трехкомнатную в ипотеку, квартира мужа сдается, ипотека выплачивается. Еще года четыре им точно платить. Ксения сейчас сидит в отпуске по уходу за младшим ребенком, ему два с половиной года. Есть от второго мужа еще сын, которому сейчас 6 лет. Мальчишки живут в одной детской, а Аня — в отдельной комнате, потому что девочка, ей надо.

Это понимает и муж, отчим Анны. Мужчина вообще никогда не относился к падчерице плохо. Когда общих детей у них с Анной еще не было, носил сладости Анюте, теперь тоже носит: на троих. И никогда за стол не садился, не спросив, а ела ли котлеты Аня, остались ли для нее. И на одежду не жал деньги, что там алименты, много на них купишь?

— На выпускной дочери родной отец ни копейки не дал, — вспоминает Ксения. — Сказал, что я алименты получала, мол, надо было экономить, а мой муж нашел подработку и заработал деньги для Ани, пошла аттестат получать принцессой, не хуже, чем другие. И по поводу учебы ни разу ничего не сказал, ты же знаешь, как иногда бывает: «Твой ребенок теперь совершеннолетний, пусть идет и работает». У нас не так, муж сказал, что будем учить, диплом нужен, а тарелку супа и все остальное, на Аню всегда найдем. А ведь это не только тарелка супа, а еще и деньги на проезд, на столовку, чтобы между парами поесть, на учебные принадлежности, да на те же самые прокладки и одежду, ни в чем Аня не знала недостатка.

Ксения считает, что именно на ее мужа сейчас легли все обязанности по обучению падчерицы: она же сама с детьми сидит, дома, подрабатывать не получается, а у семьи сейчас очень напряженная ситуация с деньгами: заработок отчима просел, за ипотеку платить надо. Пусть сдача его жилья в аренду и выручает, но семья большая, расходов много. Да и был перерыв: старые арендаторы съехали, новые — только заселились.

Намерение дочери поработать после сдачи сессии, Ксения поддержала: сам факт — это уже хорошо. Они с мужем тогда даже не спросили, а сколько Аня заработает. И она не сказала. Узнали случайно, обедали, телефон дочери лежал на столе, пришло смс о зачислении крупной суммы, почти сто тысяч рублей.

— Ого, — похвалил отчим. — Молодец, очень неплохо для студентки. Ну и ладно, а то уж я думал, у кого занять на ипотеку, а тут не придется занимать, вырулим.

— Вы хотите у меня деньги взять на свою ипотеку? — спросила Анна. — А меня спросить? Я не дам, я эти деньги зарабатывала на себя, а не для вас. У меня на них свои планы.

И продолжила есть, а Ксения оторопело уставилась на девушку, да и отчим был просто ошарашен.

— Ань, как так, ты зарабатывала на себя? — возмутилась, наконец, Ксения. — Ты, вообще-то, в семье живешь. А сейчас семью надо выручить деньгами. У тебя же не отбирают все, просто у нас сейчас такой период, нам трудно, нам не хватает, я же не работаю.

— А я просила тебя рожать и в декрет уходить на шесть лет? — окрысилась Анна. — Почему я должна за это платить? Я могла бы сидеть на каникулах, не напрягаться, я пошла работать, чтобы купить что-то лично для себя!

— А я работаю, чтобы ела, в том числе и ты, — ответил Анне отчим. — И чтобы ты одевалась, и чтобы ты на учебу ездила, и чтобы интернет у тебя был, и чтобы губы ты красила, и чтобы ухаживала за волосами и прочее. Ни разу я тебе ни в чем не отказал. Хотя ты уже совершеннолетняя и у матери, которая, не спрашиваясь тебя, родила, нет обязанности на горбу тебя тащить.

— Ты меня куском хлеба попрекаешь? Отлично, чего-то подобного я и ждала все эти годы. Спасибо, мама, за мою счастливую жизнь! — Анна бросила ложку в тарелку и выбежала из-за стола, немного погодя хлопнула входная дверь.

Неделя прошла, Анна демонстративно не садится за общий стол, хотя ест, отдельно, но из семейной сковородки. Сидит по вечерам в своей комнате или проводит время у подруг, ни копейки матери она не перевела, похоже, не собирается этого делать вообще.

Муж Ксении серьезно обижен и говорит, что надо разделить бюджет: пусть платит свою часть за себя сама, раз частью семьи себя не считает. Ксения считает, что муж прав и дочь просто «попутала берега». За Анну вступилась бабушка, мать Ксении:

— Вы не имеете права девочку гнобить! И отбирать то, что она заработала, не имеете права! Когда ты ко мне с ребенком от мужа вернулась, я тебе просто помогала, кормила, поила, счет не выставляла. Угомони своего мужа, он обнаглел у тебя совершенно.

А вы что скажете, кто в этой ситуации не прав, кто обнаглел?