«Денег дам, но с условием: дарственную — на меня», — сказала Анна матери

— Конечно, денег я маме дам, мы с мужем дадим, накопления есть, хотя их и немного, мы только ипотеку закрыли, — говорит Анна подруге. — Но с условием.

— Правильно, отлично тебя понимаю, условие ставить нужно. И именно так: дарственная, с правом ее пожизненного проживания. А то мало ли… Завещание можно отменить, много всяких условий, даже завещание панацеей не будет, если, к примеру, ее обожаемая Лиза инвалидность получит. Она молодая еще, конечно, но всякое бывает. И что потом? Снова долю выкупать? Да ну на фиг, — рассуждает подруга.

— Да, только мама обиделась, вся в капризах, нет, она не думает о том, что мы ее на улицу можем выселить, просто ей обидно стало, что выручать мы ее собираемся с условием, во как! А мне, между прочим, тоже обидно, потому что уже много лет для мамы почти не существовало моих детей, только дочка Илюши. И про квартиру эту… я же помню мамины слова: «не обижайся, Аня, но завещание я напишу на дочку Ильи, она без отца растет, ей труднее будет». Ага, труднее, пожалела сиротку, а та ей теперь цену заломила!

— Зато теперь есть прививка у мамы от «дочки Илюши», Ань, неприятно, что и говорить, но заканчивай думать в негативном ключе, что ни делается — к лучшему, — пытается ободрить подруга.

Анне 38 лет, замужем уже 13 лет, есть сын и дочь, им 10 и 7 лет соответственно. Супруги имеют в собственности двухкомнатную квартиру, год назад погасили ипотеку, откладывали деньги, намеревались сразу же продать это жилье и купить трехкомнатную — дети же разнополые. Но пока с покупкой и расширением придется немного подождать. Анна, конечно, подрабатывает из дома, муж тоже зарабатывает для семьи дополнительные деньги, но года два теперь точно придется прожить в двушке — обстоятельства так сложились.

Обстоятельства — это 20-летняя Лиза, дочь старшего брата Анны Ильи. Мужчины нет на свете уже 11 лет — авария, в которой он не был виноват. Мама с отцом очень страдали, плакала и вдова брата Мария, Лизе было всего девять лет. Горе.

У брата с женой была куплена двухкомнатная квартира. Причем сначала они приобрели однушку, на которую давали деньги в том числе и родители Ильи и Анны, через четыре года ее продали, приобрели жилье побольше, только-только закрыли долги и мужчины не стало. Мама с отцом тогда постановили: вступать в наследство они за сыном не станут, откажутся в пользу внучки.

Анна это решение родителей понимает: девочке было еще расти и расти. Она и росла. Как говорит Анна, рождение сначала ее сына, а потом и дочери, прошло для родителей почти незаметно: «Родила? Малыш как? Отлично. Сама как? Ну и хорошо».

— Не было сюсюкания, не дорогих подарков, не было трепета и стремления брать как-то моих детей на выходные. Для них была только Лиза. День рождения внучки — это прямо событие вселенского масштаба. Платье на выпускной из начальной школы — стоимостью как крыло от самолета, про одиннадцатый класс я уже и вовсе молчу, — вспоминает Лиза. — Обидно. Для моих детей — свекры бабушка и дедушка, хотя у них тоже есть дочь, а у дочери есть дети. Но на даче — все четверо бегают одинаково, лучший кусочек никто никому не подсовывает, подарки тоже дарят всем, равноценные.

— Аня, ну как ты можешь обижаться? — с укором сказала мама однажды, когда женщина высказала ей обиду за то, что внуками та интересуется очень избирательно: Лиза с языка не сходит, а успехам ее сына и дочки мама с папой даже не радуются. — Ильи нет, девочка — единственное, что осталось у нас от сына. И потом, она сиротой растет, надо понимать, ей в жизни будет труднее. Кстати…

Тогда же мама и предупредила, что они с отцом напишут завещание в пользу внучки от сына. Кстати, Мария, вдова Ильи, шесть лет назад благополучно вышла замуж, пять лет назад у Лизы родился единоутробный брат. Отчим Лизы живет в той же двухкомнатной квартире, где Лизе принадлежит доля — 1/4 часть. Отношение бабушки и дедушки не изменилось ни капельки. Только завещания не написали, откладывали, откладывали и… отца не стало в январе этого года — тромб.

А через полгода, когда мама пришла подавать заявление на вступление в наследство (Анна отказалась это делать сначала, так мама просила), выяснилось, что одно заявление уже было подано: за дедом на наследство претендовала внучка, та самая Лиза, которой, по выражению Анны, «в попу дули» одиннадцать лет.

Оказывается, подала заявление Лиза по совету мамы, по праву представления за отцом, который, будь он жив, мог бы претендовать на часть квартиры родителей.

— Мамина половина — как супружеская доля, а папина половина делится на троих, на маму, меня и на… Лизу, — объясняет Анна.

— Бабушка, без обид, но я хочу, чтобы все было по закону, мало ли что, — объяснила Лиза любимой бабуле по телефону.

На упрек, что они с дедом не стали вступать в наследство за Ильей, ответила уже Марина, мол, вы — как хотели, так и поступили, а мы поступим так и точка. Положено — отдайте.

— Тут уже у мамы глаза открылись, — продолжает Анна. — Раз «отдайте», значит, имеют в виду деньги. Мама меня с дачи вытащила, потому что последняя неделя была, когда можно было заявление подать, я помчалась, чтобы доля у любимой внучки была меньше. И мама тогда предупреждала, что это — на всякий случай, если Марина с Лизой нормально себя поведут, долю я ей верну.

— И ты бы вернула?

— Вернула бы, черт с ними. Но не пришлось, так как сразу же нам и заявили, что они хотят получить за часть Лизы деньги. Одна шестая, но мать, вроде бы, деньги собралась дать, чтобы Лиза отступилась от своей части в ее двушке. Вот так. Они задумали Лизе однокомнатную купить. И пристали буквально с ножом к горлу: давайте деньги, или мы в суд подадим. Конечно, никто бы маму не выселил, годами можно по судам ходить, доля небольшая, но у мамы даже руки тряслись уже — нервничала.

Анна поговорила с мужем, вопрос решили с тем самым условием: деньги даем в обмен на дарственную, потому что не хотим, чтобы Лиза потом могла на что-то претендовать хотя бы в теории. Мама сейчас разрывается между обидами на дочь, на бывшую невестку, на любимую внучку, плачет и считает, что все вокруг только квартиру ее хотят, а на нее саму — наплевать.

— Мне не наплевать, — говорит Анна. — Но родственные чувства — одно, а документы и деньги — другое. И потом, это я вправе обижаться, это моих детей не замечали, а я живу для них, а не для единственной кровинушки брата, которая готова была в глотку бабушке вцепиться из-за доли деда.