«Это же твой братик», — просит помощи отец

— У него хватило совести и к маме моей обратиться уже, — говорит Алина подруге. — Конечно, мама его послала куда подальше, еще не хватало ей этого, да?

— А что, у его жены новой совсем с головой «ку-ку»? Прям совсем плохо?

— Прям совсем плохо, — отвечает Алина. — И кто теперь знает, это наследственное, гормональное или какое? Хорошо, что папаша в этот момент домой заехал, иначе вообще неизвестно, что бы было. Она буйная, а ребенку всего полгода. И главное, неизвестно, пройдет ли у его жены это и когда пройдет.

— Знаешь, даже если ее и подлечат, то к ребенку я бы ее не подпустила, обычно таких ограничивают в родительских правах, — качает головой подруга. — Но это не отменяет того, что у ребенка есть отец, папочка твой, вот пусть и воспитывает, ему декрет обязаны дать или что там. А ты, а уж тем более мама твоя, ну это, я считаю, наглость даже просить помощи у вас.

Алина с подругой абсолютно согласна, с родным отцом женщина не общалась 13 лет, с тех самых пор, когда выяснилось, что у папы есть любовница и он уходит из семьи. А сейчас Алине 27, и у нее полуторагодовалая дочь.

— Уходил он от матери очень некрасиво, — вспоминает женщина. — Квартира была мамы, но папаша судился, вспоминал и доказывал, что он менял котел, колонку, делал ремонты, капитально переделал лоджию, она отапливаемая у мамы теперь. Это я уже не говорю о том, что он несколько лет маму просто обманывал…

Мама Алины тогда резко похудела, постарела и осунулась: нелегко пережить предательство и такое нервное расставание. Суд, инициированный отцом, присудил мужчине компенсацию, которую тот радостно включил в нотариальное соглашение с мамой по уплате алиментов, получалось, что на Алину он не должен был ни копейки.

И не платил ни копейки, ни по суду, ни по совести, а еще забрал часть техники в квартиру любовницы. Ушел туда, так сказать, с приданым. И больше старшей дочерью не интересовался. Постепенно жизнь вошла в свою колею, Алина выучилась, мама пришла в себя, ей сейчас 59 лет, можно уйти на пенсию, но она пока не собирается — работает и зарабатывает.

Алина уже три года замужем, в декрете сидит. Ей и ее мужу тоже непросто: перед родами купили в ипотеку евродвушку, муж очень много работает, Алина сидит с дочкой, пытается подрабатывать из дома, но пока это скромные доходы. Иногда что-то подкидывают молодой семье мама и свекровь. В общем, обычная жизнь. Об отце Алина давно не вспоминала.

Он сам о себе напомнил, да еще так, что теперь в семье разговоров о нем много, правда, все они в очень негативном ключе. Просто написал «бывшей» дочери, что у него к ней серьезный разговор и… пришел на этот разговор с коляской, а в ней — его маленький сын от той самой любовницы.

— Это она когда-то была молодая, тонкая и звонкая, — усмехается Алина, — а сейчас ей 42, и у нее «крыша потекла». В общем, за что боролся, на то и напоролся.

Оказалось, что с новой женой у папаши очень долго не получалось завести ребенка. Мужчина по этому поводу вообще не горевал, но его новая жена ребенка хотела, упорно лечилась, делала ЭКО несколько раз, последняя попытка увенчалась успехом, родился внешне здоровый ребенок, мальчик.

А у супруги начались странности: могла сидеть и смотреть в одну точку, пока малыш плакал рядом, могла поставить кроссовки в холодильник, могла начать рыдать на ровном месте. Когда сыну исполнилось полгода, случился приступ буйности, чудом ребенок не пострадал вообще, отец рассказывал, что он словно что-то почувствовал, помчался домой. Вовремя.

Сейчас его вторая жена лежит в клинике, диагноз очень неутешительный, это не послеродовая депрессия, не невроз, а то, что обычно пишут в карте и не снимают до конца. Состояние ужасное, буянить перестала, но от нормальности сильно отличается.

— И как мне быть? — разводит отец руками. — Мне 60 лет, я думал, что до пенсии доплачу ипотеку нашу, мы же двушку с ней купили, а тут… Как работать? Мне сейчас дали отпуск, но надо что-то решать. В общем, Алин, я понимаю, ты на меня за мать обижена сильно, но он, — отец кивнул на коляску, — твой братик. Я понял, что ты в декрете сейчас, так что ничего сверхъестественного я не прошу, просто возьми на себя брата, я буду денег давать…

Алина истерически расхохоталась. О внучке — ни слова, папашу обрадовал только сам факт: дочь в декрете, а значит, можно ей подкинуть еще одного младенца. Денег он будет давать, ага.

Папа еще что-то объяснял, мол, у жены мама совсем больная, и ребенка на нее тоже не оставить, а мама Алины отказалась помогать, хотя ведь могла же уйти на пенсию и сидела бы…

— Ты маме это предлагал? — опешила дочь.

— Ну да, а кто еще поможет, если не свои? — он захлопал глазами.

— Ну ты и… — выразилась Алина непечатно, развернулась и ушла.

— Маме он предложил накануне, она мне даже звонить не стала, потому что… бред же, сивой кобылы бред, — считает Алина. — Это вообще надо совести не иметь, чтобы после всего случившегося считать, что мы — «свои»! Какие свои? Мне все равно, что будет с его ребенком, честно. Наверное, я жестокая женщина и так нельзя, но мне все равно!

— В таких случаях, — говорит подруга, — малыша можно на длительное время поместить в дом малютки, ситуация же действительно неординарная…

— Вот и пусть помещают, куда хотят, я даже советовать ничего не буду, заблокировала его везде. Это его трудности, он мне — никто, пусть расхлебывает то, что наворотил, — машет Алина рукой. — Муж мой в шоке, свекровь — тоже. Это надо, папа нашелся, братика на меня повесить решил!