«Мы вам там ремонт сделали, это тоже кое-чего стоит», — заявила невестка

— Говорили мне, что нельзя делать добро, чтобы не получить зла в ответ, — качает головой Эмма Игоревна. — Но я и подумать не могла, что это и родных детей касается.

— Ой, брось, ничего у нее не выгорит, к тому же, сын же не будет с тебя эти деньги трясти, — успокаивает подруга.

— Сын трясти ничего не будет, да и как он стрясет? Обидно, что этот вопрос вообще возник. И вдвойне обидно, что сын продолжает жить с этой женщиной, хотя… Там ребенок, понять я могу. В общем, в голове у меня такой коктейль из чувств, ужас, я в полнейшем раздрае, — отвечает Эмма Игоревна.

— Неприятно, тут соглашусь, но наплюй и просто живи, как жила, лечи сестру, — советует приятельница. — Остальное — вторично сейчас.

Подруга, конечно, права, но… как же тяжело, когда на помощь потом отвечают черной неблагодарностью, особенно, родные люди.

Эмма Игоревна замужем была дважды. Первый раз она овдовела через три года после свадьбы, детей от первого мужа родить не успела, но ближе нее родни у молодого мужчины не оказалось и ей досталось наследство в виде однокомнатной квартиры. Потом был второй брак, жила на территории мужчины, сына родила.

Брак распался, когда Косте, сыну, было 8 лет. Все это время жилье, доставшееся в наследство, сдавалось, деньги Эмма предусмотрительно договорилась с жильцами переводить сестре, потому что муж был против покупки общего жилья, поэтому, а деньги арендаторов — не его деньги.

— Да, можно меня упрекнуть, что я утаивала свои деньги, а жить продолжала в его квартире, — говорит Эмма. — Но он и сам сдавал материну квартиру, я на эти деньги не претендовала, хотя в браке основная нагрузка ложилась на мои плечи: бывший даже чашку ни разу за собой не вымыл. И ремонты я делала в его жилье, и так… отработала, в общем.

Развелись, Эмма осталась с ребенком и алиментами, купила после развода себе двушку в ипотеку, однокомнатную первого супруга продолжила сдавать. С ипотекой давно расплатилась, Косте сейчас 26 лет. Женился сын рано, в 20 лет, будучи еще студентом — девушка Катя оказалась беременной.

Со сватами договорились так: Костя будет подрабатывать, они, родители невестки, будут помогать материально, Эмма — предоставит молодой семье жилье, ту саму квартиру своего покойного первого мужа, ну и тоже, по мере сил и возможностей, будет помогать деньгами.

— И помогала, и шесть лет не требовала ни копейки за жилье, хотя ясно же — я теряла деньги. И даже на первый взнос дала год назад, когда они решили покупать квартиру побольше, внучка же растет.

Внучке почти 6 лет, сваты тоже помогли деньгами на первый взнос, молодые сейчас оба работают, девочка ходит в садик. Правда, Катя все время ноет, что жить тяжело, что много уходит на ипотеку. Ну, всем тяжело, так-то. Зато 6 лет они ни за что не платили, им помогали всем миром на ноги встать. За чей счет?

— В моем случае — за мой, я теряла каждый месяц очень приличную сумму, — усмехается Эмма Игоревна. — Но Катя за этот год вся изнамекалась, что деньги арендаторов — слишком для меня жирно, мол, могла бы свекруха и ипотеку помогать платить. Но это уж — дудки. А тут еще и сестра…

Сестра Эммы, Кристина, моложе нее на 8 лет, сейчас женщине всего 48 лет, она с детства была слабенькой, родилась раньше срока, над ней тряслись и за нее боялись. Кристина была замужем, но после того, как выяснилось, что иметь детей она не может, супруг ушел, нашел ту, которая родила ему аж троих.

Кристина вернулась жить с мамой и папой, потом жила только с мамой, десять лет назад и мамы не стало. Эмма не стала вступать в наследство за родителями, зачем, если у Кристины все равно никого нет, да и несправедливо: она ухаживала за возрастными родственниками, да и нет у нее ничего, у Кристины. Всю жизнь она несчастная, только и радости было, что племянник.

Дорогие подарки сестра сыну Эммы не дарила: она получала очень скромно, всю жизнь лечила то одно, то другое, но главное же не деньги и подарки, Кристина давала больше — любовь, готовность посидеть, радость от того, что Костя подрос, в школу пошел, успехи делает. И с внучкой Эммы сестра тоже успела посидеть: молодым же надо было продолжать образование. А теперь сестра тяжело болеет.

— Уже три года, — грустно говорит Эмма. — Есть надежда, но, сама понимаешь, нужны деньги. И на жизнь Кристине тоже деньги нужны, у нее сейчас вторая группа, не разбежишься. В общем, решила я, что мы попробуем сделать еще одну операцию, а потом восстановление будет, но родной человек, мне не жалко.

Эмма Игоревна решила продать ту самую однокомнатную квартиру, из которой выехали сын с семьей. Часть пойдет на операцию, часть — на восстановление сестры, часть — на жизнь. Рассудила: станет совсем плохо, она заберет Кристину к себе, родительскую квартиру сдадут, так и будут жить, а пока — она сама работает, а недвижимость, пусть, лишь бы сестра выкарабкалась.

Женщина сказала о намерениях сына и неожиданно «выступила» Катя. Сначала начала рассуждать, что лучше уж тогда продать квартиру Кристины, то есть, родительскую, а сестру переселить в ту саму однушку, так денег будет больше. Эмма сначала и не поняла, к чему это вообще:

— Ой, да нам хватит, я все посчитала. Даже останется на жизнь.

И тут невестка заявила в лоб:

— А нам? А почему вы только о себе думаете? Продав двушку, вы могли бы сыну родному часть денег дать, мы с ипотекой душимся, а вы все ухнете на сестру? Так неправильно, вообще-то! Надо и о своих родных думать.

Эмма от такой наглости и слова потеряла, а потом просто сказала, что Кристина ей родная, что именно продавать — решать не Кате, потому что она к собственности Эммы и Кристины не имеет ни малейшего отношения, ей и так помогли, когда она забеременела неожиданно на третьем курсе, шесть лет почти жила в чужой квартире.

— О как вы рассуждаете! Я — никто и звать меня никак! Мы заселялись в вашу убитую однушку, мы, между прочим, деньги туда вложили, ремонт там приличный сделали незадолго до нашего выезда оттуда. Это не считается? Я уже не говорю о том, что мы с ипотекой, а вы могли бы просто эту квартиру сыну подарить. Но нет, вы готовы подарить деньги от ее продажи сестре, но не нам.

— Сын упорно делал вид, что он не в курсе, о чем его жена, — расстроена Эмма Игоревна. — Оживился, только когда я сказала: «Пошла вон», начал улаживать: «Мам, ну чего ты? Катя же просто так сказала!» А какое просто так? Она ясно выразилась и вполне определенно, помогла? Значит, должна теперь по гроб жизни, за ремонт, по крайней мере. Сестре не говорю, но рано или поздно она заметит, что у меня с детьми отношения прохладные. Вот так и выходит, что мы с сестрой — единственные родственники друг у друга, а остальным… лишь бы урвать.