«Не получилось у сестры устроиться в столице, пусть едет домой», — считает Мария

— Предполагалось, наверное, что у меня вообще никогда семьи не будет, — говорит с усмешкой Мария. — Мама сейчас ведет себя так, словно мне в этом праве было заведомо отказано.

— Нет, ну ты помогла, сколько она у тебя прожила? Почти два года? Слушай, это нормальный такой срок, чтобы либо утвердиться в столице и иметь четкий план действий и стратегию на будущее, либо… Либо вернуться уже в родные пенаты, если ничего не вышло, — считает подруга.

— И я о том же говорю! Мама, наверное, думала, что я всю жизнь буду тащить на себе ее вторую дочь? Как она мне тогда сказала? «Ну помоги сестре, все равно у тебя нет ни котенка, ни ребенка». Девиз по жизни.

— Сегодня нет, а завтра — есть, ты озвучила, что все меняется, дала сестре срок, что еще надо? — пожимает плечами подруга. — Пусть шевелит лапками или едет уже под крылышком к маме с папой.

Марии 34 года, она родом из небольшого городка в полутора тысячах километров от Москвы. Там у женщины мать и отчим. И возвратиться туда для Марии было худшим кошмаром, когда она только начинала свою жизнь в столице почти 17 лет назад.

Маша — старший ребенок, плюс, ребенок от первого неудачного брака матери, а когда ей было 9 лет в жизни мамы появился второй муж, с которым у нее отношения не задались. Не гнобил, но смотрел, как на пустое место, Машу не принимала семья отчима, а мама, как она считает, пыталась сглаживать, но не особенно старалась отстаивать интересы старшей дочери:

— Ну ты тоже… хороша. Можно и потерпеть, и быть уважительнее. Он старше (они, если речь шла о родственниках отчима), умнее, что ты лезешь на рожон? Подумаешь, покритиковали немного.

Покритиковали, это про то, что Маша в детстве косолапила и сутулилась. Сейчас она понимает: психофизиология, она старалась казаться меньше и незаметнее, не чувствуя себя принятой. И сутулость, и дефекты походки давно в прошлом. Маша отчасти понимает мать: ее собственный отец бросил семью рано, мать намыкалась без помощи, а отчим, было время, неплохо зарабатывал и мать не хотела снова «остаться без мужика».

Когда Марии было 12 лет, у мамы с отчимом родился общий ребенок, девочка, сестра Маши, которую назвали Анной. Вот Аня для всех была светом в окошке, а Маше стало доставаться еще и за то, что недостаточно часто нянчила сестру, мало помогала матери. В общем, чувствовала девушка себя в семье лишней и отъезд на учебу в столицу восприняла, как начало новой жизни. Хотя и трудно было очень.

Училась она неплохо, деньги ей мама тоже кое-какие присылала, но недостаточно, приходилось подрабатывать, зато, как она говорит, самостоятельная была, а позже, получив диплом, еще и независимость появилась. Мария часто видела сон в то время: у нее все не ладится, почему-то ее увольняют, она лишается квартиры, с чемоданом едет домой, к матери и отчиму.

— Приняли бы, никуда бы не делись, у меня, между прочим, в их квартире доля есть — приватизация прошла, когда Аня родилась. Но это была бы просто катастрофа…

Мария сначала снимала квартиру с двумя подругами, потом стала снимать комнату в квартире с подселением, но одна, шесть лет назад женщина купила однокомнатную квартиру и уже выплатила ипотеку, досрочно, потому что все годы в столице она много работала — чтобы не пришлось возвращаться назад.

Потому и с личной жизнью у нее долго не ладилось: мужчины любят быть на первом месте, а ее бывший мужчина упрекал, что для нее главное — работа.

— Да. И финансовая независимость. Теперь, когда у меня нет долгов, когда квартира только моя, можно думать и о замужестве, — говорит Мария.

Два года назад Маша еще об этом не думала: платила ипотеку, да еще и мама упросила старшую дочь принять под свое покровительство младшую сестру. Анна звезд с неба не хватала, окончила колледж, получив специальность делопроизводство, работы в родном городке не нашла. Точнее, по специальности не нашла, а продавцом или на фабрику в цех идти не захотела.

Родственники снабдили Анну деньгами на первое время. Надо отметить, что в последнее время дела у матери с отчимом идут плохо. Мама работает на полставки — их всех перевели на такие условия, а отчим после инфаркта вынужден был поменять работу на менее доходную. Так что помогать снимать Анне квартиру родственники не могут — самим бы выжить.

Маша изначально не соглашалась: сестру она почти не знает, видела ее раз в три года и реже, когда на несколько дней оказывалась на малой родине, но мать уговаривала:

— Маш, она тут пропадет просто, тут же кошмар, никогда не увидит нормальной жизни. Помоги сестре, помоги мне, прошу тебя. Она же не несмышленыш какой, она взрослая девушка, разумная и приличная. Все равно же у тебя ни котенка, ни ребенка.

Марию слова матери резанули: еще раз ей тыкнуть, что она одинока — это черствость. Но, вздохнув, согласилась поддержать Анну. Первые полгода, чтобы сестра устроилась на работу, нашла себе квартиру, комнату, подруг, если одна снимать жилье не потянет.

В быту сестра оказалась действительно чистоплотной и беспроблемной, убирала за собой, могла приготовить поесть. А вот с работой…

— Устроилась, — усмехается Мария. — Делопроизводителем, за смешные деньги. Я ей сразу сказала, что карьерного роста не будет, жилье она снимать с такой зарплатой не сможет, что надо искать более трудную, возможно, менее престижную работу. И что? Послушала, глазами похлопала и продолжила получать 35 или 40 тысяч. В Москве, ага.

Маша злилась: сестра взялась покупать обновки, не откладывала, получалось, что Марии приходилось и ипотеку закрывать, и сестру подкармливать. И главное, Анна не собиралась напрягаться вообще. Она ждала, что после колледжа ей сразу предложат кресло руководителя, а столкнувшись с вакансиями, где надо было физически вкалывать, заливалась слезами: «Я так не смогу».

— И сидела почти два года ровно, — говорит Мария. — Только у меня обстоятельства изменились.

Десять месяцев назад Мария встретила мужчину. Он тоже не москвич, иногородний, живет в аренде, копит на свое жилье. Они встречались. И Мария уже тогда злилась, что встречаться приходится у него в съемной квартире, потому что у нее дома — Аня.

А недавно мужчина сделал ей предложение, они поговорили и решили, что сразу после регистрации брака они покупают двухкомнатную квартиру в ипотеку. У Марии накоплений нет, но они есть у мужчины, он вложится, а Мария будет сдавать свою однушку. Разумеется, чтобы сдавать, надо, чтобы оттуда выехала сестра. Да и жить первое время Мария с будущим мужем планирует в той же самой однушке. По крайней мере, несколько месяцев точно.

— Сказала сестре, она — в слезы: «Ты меня выгоняешь?», да, блин, выгоняю, а что, мне надо мамину вторую дочь до пенсии дотянуть? Это не мой ребенок, я не обязана. Не умеет шевелить лапками — Москва не для нее, — злится Мария. — Или мне надо жилы рвать, чтобы оставить квартиру для проживания Ани? Я ребенка хочу, между прочим, у меня свои планы и резоны.

— Маш, ну мы с мужем будем присылать деньги Ане на коммуналку, — просит по телефону мать. — Ты подумай, ну куда она пойдет?

— Мам, я даже думать не хочу, ты мне навязала сестру на полгода, они затянулись на два года! Коммуналку, мам? А аренду Ане вы оплачивать не хотите? А мою ипотеку с мужем? Или мне замуж не выходить ради твоего второго ребенка? Да, я жестокая, только я никого собой не обременяла. Все, мам, у меня своя жизнь и класть ее на алтарь благополучия сестры я не намерена.

Анна собирает вещи, говорит, что заявление об уходе написала, мать пишет сообщения цитатами, что нельзя менять родную душу на штаны. Цирк.