«Не разведены, живут соседями, даже холодильники у родителей разные», — говорит Людмила

— Слушай, у тебя на карте пяти тысяч не найдется? Я тебе наличными отдам? — спрашивает Людмила коллегу. — Просто папе лекарства новые выписали, мне надо ему срочно отправить.

— Да уж, — качает головой коллега, доставая смартфон, чтобы переслать Людмиле деньги. — Когда родители пожилые — это вечная проблема, ты маме совсем недавно отправляла, теперь отцу…

— Маме отправляла, да, только ей на коммуналку не хватало, — усмехается женщина. — А у отца она занимать не хотела. Теперь папе на лекарства, мама пенсию получила, но отец у нее принципиально в долг не берет деньги.

— Постой, а они что, развелись? Не живут вместе? — округляет подруга глаза.

— Еще как живут, — отвечает Людмила. — Просто так они живут. Всю жизнь практически, сколько я себя помню, по крайней мере. Как соседи. И я думаю, что лучше бы развелись. Уже давно бы каждый жил своей жизнью, а для меня и для младшей сестры ничего бы не изменилось, потому что для нас и так: отец отдельно, мать отдельно.

Людмиле 44 года, сестра ее на 8 лет моложе. У Люды муж, один сын, которому 19 лет, у сестры все сложнее: она в разводе, тянет одна двоих мальчишек, поэтому львиная часть помощи родителям оказывается Людмилой и ее супругом. А что делать? Они и свекрови помогают время от времени, хотя мама мужа и живет в семье старшей своей дочери. На пенсию сейчас не разгуляешься.

Маме Людмилы 70 лет, отцу — 68. И сколько женщина себя помнит, между родителями была война: громкая, когда они были молодыми, с битьем посуды, скандалами, хлопаньем дверью, так, что дверь из коробки вылетала или стекла вставленные бились. Потом стало тише: просто молчанка. Когда дочери подросли, а Люда вообще ушла жить с подругой в съемную квартиру, родители просто разошлись по комнатам.

— Между собой они сейчас вообще разговаривают очень редко, — продолжает Людмила. — Так, если только когда мы приезжаем или внуки к ним заглядывают. Тогда — да, делают вид, что они семья. И перед нами, по крайней мере, до моих лет 16-ти этот же вид делали. Выходили в парк гулять все вместе, гостей принимали на праздники и дни рождения.

— Зачем?

— Не знаю, — пожимает Людмила плечами. — Но когда у отца был день рождения и приезжала в гости его сестра с семьей, мама устраивала стол, называла отца Боренькой и подкладывала ему в тарелочку то салатик, то кусочек мяса. Цирк. А он ей помогал посуду к раковине относить и называл Машулей. Но как только дверь за гостями закрывалась, все — маски сорваны, по разным комнатам разошлись и все.

— Да уж, не знаю, зачем так жить? — вздыхает подруга. — Честнее уже разбежаться.

Людмила, когда подросла, спрашивала, зачем мама так живет. Они, получается, просто соседи по коммунальной квартире. У них теперь даже холодильники и то — разные, у каждого свой стоит в комнате, готовят — каждый для себя. Такое началось, когда из родительского дома съехала и младшая сестра.

— Она, когда развелась, вообще страдала, на квартире жила с мальчиками долго, потому что даже уйти ей оказалось некуда, — объясняет Людмила. — Отец оккупировал бывшую нашу с сестрой комнату, а мама жила в маленькой, там бы и не уместились все. Это теперь она купила жилье в Подмосковье, когда с бывшим однушку поделила.

— Мы сначала нормально жили, — как-то нехотя призналась мама. — Но твой отец никогда меня от своей мамаши не защищал, так и испортились отношения. А потом уже их было не вернуть.

— Мам, а почему вы не развелись-то?

— А потому что вас у нас было уже двое, — ответила мать. — А как мне было поднимать вас двоих одной? А? Ах, алименты бы отец платил, а ты не пробовала пожить на эти самые алименты! И потом, я бы крутилась белкой с вами, а отец бы отдыхал, жил себе бы припеваючи? Бабу бы новую завел? И потом, а куда нам было расходиться? Квартира наша кооперативная, на нее нам родители когда-то давали деньги. И что?

Отец как-то заявил матери, что если ей с ним не живется, то пусть она берет детей и уматывает с ними, а он как-нибудь за жизнь выплатит ей половину стоимости жилья. Мама не нашла вариантов, куда бы она могла уйти, потому что «выплатить за жизнь» — это не квадратные метры, а обещание, а продавать двушку и покупать себе что-то — не хватило бы денег, ипотек тридцать лет назад еще и не было даже. И годы были ого-го какие.

Когда Людмила с сестрой еще жили дома, у матери с отцом еще было какое-то подобие общего бюджета, хотя отец тогда получал больше и отдавал матери ровно такие же деньги, которые она зарабатывала сама. Разница шла ему: он копил, покупал себе обновки.

Потом ситуация изменилась: мать нашла работу доходнее, и уже отец с завистью смотрел, как мама покупает им с младшей дочерью в комнату новый телевизор. Сейчас, когда оба на пенсии, они вообще не скидываются ни на что: разные у них телевизоры, разные холодильники, разный набор посуды, разные накопления и заначки. Бывает, отец нарочито сидит и намазывает на булку икру перед матерью, которой до пенсии осталась неделя.

Или мама идет в аптеку и покупает лекарства для себя, зная, что у мужа высокий сахар, что ему выписали новый препарат от давления, он не помог, и надо покупать дорогой, а пенсия через три дня, и она не резиновая. Даже коммуналку супруги платят, сидя на кухне, и один другому переводит ровно половину за свет на карту, чтобы второй в приложении оплатил услугу.

— Конечно, мне легче было бы просто помогать им одной суммой, каждый месяц переводить, и все, — говорит Людмила. — А не так, что меня дергают по отдельности, да еще и упрекают потом, что отцу я столько прислала, а маме меньше. И им бы хватало денег, по крайней мере, легче было бы, если бы они питались из одного котла. Но у них такого нет и не предвидится. Они даже гробовые себе копят по отдельности. На что потрачена жизнь, не понимаю…

Историю рассказала Елена Ч.