Так хочется маме сказать те же слова, что я от неё слышала: «Надо рассчитывать на те деньги, что есть»

— Ну конечно я ей денег перевела, едва удержалась, правда, чтобы не напомнить, как она меня когда-то воспитывала, но удержалась, — признается Ольга подруге. — И вроде бы нормальные отношения у меня с мамой, но забыть я ничего не могу. Хоть режь, обида есть, никуда не делась.

— Бывает так, — сочувствует подруга. — Вроде бы и помогала тебе мама, когда тебе совсем трудно было, но такая помощь… токсичная, что ли, была. И отказаться — никак, и принимать — нож по сердцу.

— Вот и я о том, если бы не крайние обстоятельства, разве бы я у нее тогда просила? И времена были трудные, и одна осталась с двумя детьми, и как экономить, если мне по несколько месяцев зарплату не платили? Что экономить? Ноль в кошельке? А мама постоянно меня потчевала воспитательными беседами на тему того, что надо жить по средствам, надо учиться тратить в рамках доходов. Это я про то, что про мое неудачное замужество мне всю плешь проела, не говорю. Эх, как вспомню… И голодными детей не оставить, и звонить ей, чтобы попросить — нож острый. Хотя я всегда отдавала, просто она не всегда брала одолженное. Но опять же, не брала с таким видом, что я провалиться на месте была готова…

Ольге сейчас 53 года, она уже давно в разводе, детям ее, сыновьям, 31 и 28 лет. Молодые мужчины давно выросли, выучились, крепко стоят на своих собственных ногах, живут отдельно, а Ольга в своей душке, доставшейся ей от отца еще в ранней юности, живет одна. Неплохо зарабатывает, у нее вообще все хорошо. И материально, и морально уже.

Устоявшаяся жизнь, есть друг, с которым можно встретиться, провести выходные, сходить в кино или на спектакль, съездить на отдых, да и просто — отдохнуть душой и телом. А большего и не надо.

Есть еще и мама, она Ольгу родила в 18 лет, сейчас женщине 71 год, и только лет восемь назад она вышла на пенсию. С отцом мама тоже была в разводе, вернулась с маленькой Олей жить к своим родителям, они и помогали с дочкой. Мама сейчас живет в той самой квартире и уже на пенсии.

Ольга вышла замуж тоже довольно рано, в 21 год, родила двоих детей, благо, квартира у нее уже была, а дальше начались сложности. Во втором декрете жены супруг основательно загулял. Ольга думала, что одумается, да и как рвать отношения в декрете? В стране творилось… в общем, зарплаты задерживали, детское пособие составляло 50 рублей, жить было очень трудно.

Муж не одумался, сам ушел, когда младшему сыну было всего два года и 9 месяцев, благо, Ольга уже начала и его водить в детский садик, и сама вышла на работу. От работы толку было мало: задержка зарплаты составляла до года, да, какие-то деньги частями выдавали, и тогда женщина просто не знала, как заткнуть дыры. Куда отдать деньги сначала: за коммуналку, или купить продукты, или что-то из одежды.

Алименты бывший муж, уехавший куда-то очень далеко с новой женщиной, платить не спешил, место своей работы не сообщал, приставы тогда не имели вообще никаких эффективных рычагов, чтобы повлиять на должников. Были, правда, овощи с огорода бабушки по линии отца. Оля ездила помогать, бабушка давала картошку, капусту, морковь и лук, ну немного огурцов и помидоров летом.

— И суп у нас был картофельный с зажаркой, на второе — картошка в виде пюре, на ужин — картошка в виде оладьев с огурцами. Мясо? Редко мы про мясо слышали. Дети сядут есть, а у меня слезы в три ручья, — вспоминает Ольга то непростое время.

Но если со скудным рационом как-то тянули, то покупка необходимой одежды, обуви, белья для детей или лекарств им вгоняла женщину почти в истерику.

— А мама в это время была трудоустроена очень хорошо, — усмехается Ольга. — На руководящей должности, себя они точно не обижали, выдавая зарплату. Деда с бабушкой уже не было в живых, но мать и одевалась, и даже отдыхать могла сорваться на море с подругой.

— Мам, не одолжишь денег? Нам обещали на следующей неделе, а у меня сейчас вообще пусто, — просила Ольга, когда не просить было уже нельзя, заранее зная, что услышит.

— Ой, опять ты без денег, — морщилась мать, как от зубной боли. — Ну как все-то живут, Оль? Ну тянут же все как-то! На то, что есть, и тянут. Экономить надо учиться, жить по средствам, покупать простые продукты, чаще у плиты стоять. Тебе сколько лет, Оль? А ты все никак на ноги не встанешь? Алиментов нет? А кто виноват? Зачем ты за него замуж шла и двоих детей рожала в такое непростое время? На, что с тобой теперь поделаешь? Я, между прочим, сама еще не старая, я тоже хочу нормально жить, а не могу — у меня ты в виде обременения…

Ольга забирала деньги, шла домой, глотая слезы. Пыталась объяснять, но не преуспела. Потом, когда получала деньги, шла отдавать долги.

— Оставь себе, а то через неделю снова прибежишь, — могла сказать мама.

А могла сказать иначе:

— Давай, я возьму, надоело тебе просто так все дарить. Когда же ты уже жить по средствам научишься? Ой, а почему на внуке штаны короткие? Ты не видишь, что он из них вырос? Ну что ты снова про то, что денег нет? Тебе сто рублей жалко, сто рублей не найдешь?

— А у меня ста этих рублей не было, просто не было и все тут, — говорит Ольга.

Несколько лет женщина билась в таком аду, постепенно стало легче: и зарплату начали платить вовремя, и Оля повышения регулярно получала. Дети подросли, в общем, жизнь наладилась. Зато мама теперь на пенсии, у нее была долгое время серая схема зарплатная, поэтому бывшие большие доходы не сделали огромной пенсию, а расходов полно: то техника сломается, и надо покупать новую, то зубы сыпались, то лекарства нужны.

— Оль, мне выписали препарат, а у меня на него аллергия, кажется, зудит кожа и чешется, — звонит мать. — Назвали аналог, я в аптеку пошла и обалдела, у меня на него денег точно не хватит. А еще у нас скидываются подъездом на новый домофон, а еще дырка у меня в осенних сапогах, как жить — не знаю…

Ольга переводит деньги, оплачивает лекарства, технику, коммуналку, иногда мать просто не выруливает и не остается у нее денег до пенсии: захотелось нормального сыра, рыбки, винограда. Ольга никогда даже не пробует сказать, что дает маме в долг, мать сама о возврате даже не заикается. И ноет, считает теперь даже не каждую тысячу, а каждую сотню, ищет продукты по акциям, ругает повышение цен на несколько рублей.

— А так мне иногда хочется сказать, мол, что же, мам, у тебя ста рублей нет на это, на то? Ну надо же как-то экономить, рассчитывать на те деньги, что есть, — усмехается Ольга. — Как она мне говорила, когда дети у меня росли, а я билась с ними одна. Просто до зубовного скрежета хочется все это сказать, чтобы она вспомнила, задумалась, что ли.

Но Ольга молчит. Старый же человек, читала нотации, унижала, ругалась, но ведь помогала же. Без ее подачек — было бы вообще никак.