— Я всё понимаю, она не обязана помогать, не обязана думать обо мне, я взрослая, но она же знала всё и потом, это сильно смахивает на бегство и желание сделать мне назло!

— Люду твою видела на днях в строительном магазине с мужем, свершилось? Жилье купили? — интересуется у Аллы Ильиничны знакомая и натыкается на полный разочарования взгляд.

— Да, Нинуля! — тетя Люба вся кипела от праведного гнева. — Записали меня все теперь в очень нехорошие люди. Ладно, буду плохой, зато с деньгами. В санаторий-то поедем?

— Никто и не спорит, что наступает возраст, когда не надо водить машину уже, — говорит Александра подруге. — Маме 65, зрение подводит, наверное, это правильно, продать машину.

— Устроилась, временно, конечно, уж очень мало там денег платят, но это всё же лучше, чем ничего. И чем то, как я «в прислугах» работала, — говорит подруге Нина Ивановна.

— Главное, я знаю, что деньги есть у них именно сейчас. И она знает, что я об этом знаю, но вот так, сестра родная, называется, — грустно говорит Лариса подруге.

— Теперь она вместе с мамой обвиняют и меня, и сына в том, что тот бедную девочку в декрете не содержит, — усмехается Ирина. — А какая разница, декрет или нет?

— Наконец-то муж перестал с ними общаться, я это сделала раньше, а он всё говорил: «Ну это же мама, ну, это же братья», — говорит Юлия подруге. — Так что теперь — все в чёрном списке.

— Я так думаю, что мама давно подозревала, просто скрывала от нас бабушкины странности. Знаешь… Лера тоже, по-моему, знала, — говорит Алиса подруге.

— Не знаю я, что уж там между ними случилось, они заодно только против нас действовать умеют, а между собой вечно грызутся как собаки, — отвечает на вопрос подруги Ольга Романовна.