— Танцы — это грех, — говорила герцогиня дочерям, когда те робко просили позволить им поучиться у приезжих музыкантов. — Музыка — суета. Иностранные языки — гордыня.

Мать и отчим руками разводили: «Ты хоть видела себя в зеркале? Кому ты там нужна со своей внешностью? Артистка!»

Брачная ночь для Агриппины обернулась сплошным стыдом — муж ничего не смог, а следующей ночью князь и вовсе не пришёл разделить с ней ложе.

— Закрывайте двери! — донёсся чей-то надорванный голос, но его тут же перекрыл новый взрыв — такой близкий, что глиняная посуда на полках задребезжала и попадала на пол, разбиваясь.

— Знакомиться лучше в постели, — якобы так ответила блестящему красному командиру, красавцу, герою Гражданской невыносимая Лилия Брик, ставшая его последней женой…

— Пусть ваш господин пришлет больше, отныне каждый год он будет присылать мне дань золотом и тканями. Иначе его земли узнают силу наших коней.

Она лежала на полу своей ленинградской квартиры на Гаврской улице, и этот день, 3 февраля 2016 года, был для нее последним.

— Четверо! — почти прокричал квартальный. — Четверо, ваше высокородие! В Гусевом переулке, в доме майора Ашморенкова, были найдены четыре бездыханных тела.

Красавица была белее снега, сидела неподвижно, вжавшись спиной в резное изголовье ложа, и смотрела, как алое пятно не спеша расползается по расшитому золотом покрывалу.

— Девка, — сказала повитуха, и из глаз измученной роженицы хлынули слезы: «честной женщиной» ей не стать, пока она не принесет в мир сына…