— Да, это мы с мужем маму выручаем сейчас, а не она нас, — злится София. — Я легко бы могла найти дочери няню. Да, чуть больше бы платили — проблем-то!

— Юль, ну ты же понимаешь, я её не приглашать не могу — свекровь обидится, а она мне ничего плохого не делала никогда. Просто предупреждаю: следи за языком.

С того момента, как Ирина Владиславовна вышла на пенсию, Нина поняла: покой им будет только сниться.

– Ничего этот Семён из себя не представляет, я вообще против этого брака была, но кто же меня послушает-то, – жалуется Юлия подруге. – Мне и сейчас смотреть на этот цирк тошно.

— Просто так взяла, написала заявление и ушла на больничный, а потом пришла и трудовую книжку забрала, — говорит подруге Анна. — И мужу сказала, пусть сам думает, как нас кормить.

— Мы же договаривались, — возмущенно рассказывает Марина. — Когда поженились, все обсудили. Работаем оба — значит, и дома все пополам. Казалось, он прекрасно все понял.

– Съездила в гости к маме и расстроилась опять, – говорит подруге Екатерина. – Ой, ну там, конечно, культ Евы. Она и образцовая жена, и мама года просто. Честно? Мне противно.

– Ну и что, что она беременная, это ей дает право так себя вести? Родится ребенок, будем материально участвовать, видеться, но так жить невозможно уже, я сына понимаю,

— Мне она немало неприятных минут доставила и в детстве, и в юности, и относительно недавно. Я была неправильная, на мне и оттаптывались, а мама — человек мягкий, — говорит Радмила.

— Ты знаешь, а наверное, разводиться надо, — говорит Алла двоюродной сестре. — Сколько можно-то? И дело даже не в дне рождения, а в том, что я вечно на втором месте.