— Екатерина так боится моего имени, что приказала заживо похоронить меня в этих стенах? — женщина смотрела на священника в упор. — Оставила меня жить, но сделала призраком…

Женщина, угодившая в объятия, куртизанкой не была. Но от ее смелости покраснели бы и самые отважные дамы полусвета. Впрочем, было темно и никто ничего не стеснялся.

— Король обречён, — шептались в замках, трактирах и крестьянских хижинах. — Собственная мать прокляла его, с этим не шутят…

Николай Павлович не сомневался: прелестный «цветочек» будет сорван им, императору не посмеет отказать какая-то «актерка»…

Звук пощёчины раздался, словно выстрел. На мгновение воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь всхлипами Авдотьи, которая замерла, прижав ладонь к пылающей щеке.

Мать и отчим руками разводили: «Ты хоть видела себя в зеркале? Кому ты там нужна со своей внешностью? Артистка!»

Брачная ночь для Агриппины обернулась сплошным стыдом — муж ничего не смог, а следующей ночью князь и вовсе не пришёл разделить с ней ложе.

— Закрывайте двери! — донёсся чей-то надорванный голос, но его тут же перекрыл новый взрыв — такой близкий, что глиняная посуда на полках задребезжала и попадала на пол, разбиваясь.

— Пусть ваш господин пришлет больше, отныне каждый год он будет присылать мне дань золотом и тканями. Иначе его земли узнают силу наших коней.

Она лежала на полу своей ленинградской квартиры на Гаврской улице, и этот день, 3 февраля 2016 года, был для нее последним.