— Я, когда заявление о разводе подавала, чувствовала не горечь, а облегчение, — признается Галина. — Наконец-то закончились два года жизни под микроскопом.

— Наконец-то муж перестал с ними общаться, я это сделала раньше, а он всё говорил: «Ну это же мама, ну, это же братья», — говорит Юлия подруге. — Так что теперь — все в чёрном списке.

— Дело в том, что у мы у свекрови ничего не просим. И деверь с женой тоже ни на что не претендуют. Справляемся сами, хорошо ли, плохо ли, но сами, — говорит Галина подруге.

— Что теперь делать буду? А что еще остается, дождусь официального оформления развода, выпишу бывшего через суд, если сам не сделает это, продам квартиру, куплю двушку одна, —

— Ну конечно же я — бессердечная дрянь, а как иначе? — грустно усмехается Ольга. — Свекровь мне, прямо всё вспомнила: «И в бедности, и в богатстве, и в болезни, и в здравии».

— Ну ты же понимаешь, что студия — это всего временное жильё, — объясняет подруге София. — Хорошо, что у меня оно есть, спасибо папе и маме, но у нас с мужем ребёнок, нам уже тесно.

— Старшее поколение, оно такое, лишнего не переплатят, к деньгам очень рачительно относятся, — замечает на рассказ Дарьи коллега и приятельница Нина. — Особенно на питание.

Звонок раздался ровно в семь вечера. Ольга как раз стояла у плиты, когда на экране телефона высветилось: «Светлана Павловна».

Муж считает, что наследство, неожиданно свалившееся на Варвару, надо или сдать в аренду, или продать, тем самым решив их проблемы. Варвара и ее семья думают иначе.

— А как мне с ней общаться, интересно? — злится Кристина. — Что-то она не рвалась последние 20 лет поддерживать отношения. Сын мой вообще ее не помнит.