Свекровь принесла внуку вещи внучки, да ещё и обиделась, что мы их не взяли

Мамой я стала 4 месяца тому назад. И это радостное событие было омрачено ссорой между мной и свекровью Диной Павловной. Мы не живем вместе, с самого начала, еще 3 года назад я поставила условие мужу:

-Снимаем, копим, берем ипотеку. И слышать о жизни с родителями не хочу.

Муж, к счастью, согласился. Хотя мы вполне бы могли жить и у моих родителей (я — единственный ребенок) и с его мамой (сестра мужа моложе его на 2 года, но она замужем уже 7 лет и живет у мужа, в его однокомнатной).

Мои не возражали против такого решения, а вот Дина Павловна обиделась:

-Только деньги транжирить, жили бы вместе, быстрее бы накопили.

-Или развелись, — ответила я, — потому что две хозяйки или два хозяина, если жить у моих — прямой путь к конфликтам и недопониманию.

В принципе жадновата мама моего Артема. Особенно к чужим деньгам, частенько от нее слышала:

-Зачем купили новый диван? В съемную-то халупу. Надо было денег поберечь, отдала бы вам старенький какой диванчик я или сватья.

Или:

-Фрукты зимой покупать — расточительство сплошное. Вам так на свое жилье век не накопить. Вот дочка у меня так не раскидывается деньгами, у сватов дача, так Аня компоты и варенье на зиму запасает.

Но у нас дачи нет, да и компоты и варенье не заменят свежих овощей и фруктов. Я хозяйство вела экономно, но на здоровье денег жалеть не собиралась.

А когда я забеременела, свекровь и вовсе стала буквально навязывать нам свои способы экономии, хотя у нас уже была вся сумма первого взноса за квартиру.

-Одежду не покупай, — говорила она мне, — ни себе, ни малышу. У Ани платье осталось, и джинсы. Там ушьем, тут подберем, тут укоротим и пойдет, нечего тратиться. И для малыша ничего не бери, постираем, проутюжим детское и пойдет.

Мои родители не миллионеры, но и они, услышав сватью сказали:

-Дина Павловна, — сказала мама, — дочь у меня одна, мы с отцом поможем им даже, если они возьмут сейчас ипотеку. И внук или внучка у нас будет первый, за вещи спасибо, но совсем ничего малышу не покупать — это перебор! И дочери вещи мы купим.

-Да я что, — пошла в отказ Дина Павловна, — просто это же примета такая: не покупать ничего заранее. И вещи… зачем тратить деньги на шмотки, которые невестка будет носить всего пару-тройку месяцев?

-Может они и за вторым пойдут, и за третьим, — подал голос мой отец, — не переживай Дина, не твоя печаль. Я работаю, жена тоже, купим.

Мы и сами бы справились с Артемом, я уверена. Он очень ответственно отнесся к будущему отцовству. Брал работу на дом, подрабатывал, квартиру мы купили и сделали в ней косметический ремонт еще до моих родов. И детскую сделали, красивую и светлую.

-Зачем кроватку купили, — стонала свекровь, — у Ани почти новая в гараже стоит!

Но вишенкой на торте было явление Дины Павловны за неделю до моих родов с подарком.

-Ну ладно, — провозгласила она, — не захотела ты приданое для малыша брать у золовки, ладно. Но от моего подарка ты не откажешься.

Свекровь развернула принесенный сверток: голубое одеяльце (мы ждали мальчика, а у золовки дочь). Одеялко было линялым, в пятнах, атлас на свету так и переливался разводами.

-Вот, — произнесла она любовно, — это Темкино одеяльце, от отца — сыну. Реликвия. Знаешь, каких трудов мне тогда стоило его достать!

Я чуть не расхохоталась на месте. Одеяло взяла, но кто сейчас детей в одеяло заворачивает и вообще, кто пеленает? Это же прошлый век! У нас был заготовлен прекрасный конвертик, изящный, нарядный, новый!

-Ну можно перелицевать, — протянула моя мама, увидев масштабы бедствия на одеялке, в котором 30 лет назад обреталось тогда еще маленькое тельце моего мужа, — может на матрасик для коляски его перешить?

А коляска у нас уже была. С матрасиком. Артем посмеялся вместе с нами над «реликвией» и мы забыли о ней. Через 11 дней я вышла из дверей роддома с нашим сыном. И увидела, как нахмурилась Дина Павловна.

Сцену она устроила нам прямо там, на крыльце. Мы, по ее словам, неблагодарные транжиры, не дорожащие ни ее щедрым подношением, ни деньгами.

-Вашему ребенку все равно в чем он одет, — кричала Дина Павловна, — тем более, что вещей детских полно! Хороших и добротных! Ему до 3-х лет можно ходить в том, что от Аниной дочки осталось!

-Мой сын не будет ходить в старых девчачьих шмотках, — я начала закипать.

-Мама, перестань, — просил Артем, — дай нам сфотографироваться и мы поедем домой.

Кое-как в тот день ссору замяли, правда, Дина Павловна к нам домой уже не поехала. Думаю, что это и к лучшему. Первый день мы дома, мои родители стол накрыли, муж квартиру вымыл до блеска, в комнате цветы, шарики, сын первый день дома, зачем нам нервы мотать?

Дина Павловна нагрянула через неделю. С чемоданом вещей для нашего сына: розовые слоники, розовые чепчики, розовые пинеточки и так далее.

-Чем плохи эти вещи? — снова задала она вопрос, -Они же почти новые! Ты не взяла одеяло, но эти вещи почти новые!

Попытка доказать что-то Дине Павловне нормально и мирно с треском провалилась. Но в горячке мама мужа наконец озвучила истинную причину того, что она настойчиво пыталась нам втюхать вещи внучки.

-Аньке расширяться надо, — в запале выговорилась свекровь, — они ипотеку берут, кредит взяли, а внучке столько вещей надо! Вы, чем деньги тратить на шмотье для младенца, хоть сколько-то отдали Ане. Ее дочке, в отличие от вас, никто хороших вещей не принесет, а девочка растет!

-Интересно, — спросила я у Дины Павловны, — а когда бы вы нам выставили счет за ношенные вещи? И сколько мы должны за старое одеяло моего мужа?

Дина Павловна дверью хлопнула. Видеть я ее не хочу.

-Совсем-совсем? — спросил муж недавно.

-Нет, — говорю, — лет до 3-х нашего сына, когда ему уже не будут пытаться всучить розовые платья его двоюродной сестры. Их, кстати, вполне можно продать, если состояние хорошее. Только ипотеку и кредит золовки вырученная сумма вряд ли покроет.