«Меня в трудной ситуации родители не поддержали, пусть в старости на поддержку тоже не рассчитывают»

-В голове не укладывается вообще, как так можно? Я просто в шоке, никогда бы не подумала, что твоя мама на такое способна, — говорит Ларисе подруга, — ты от нее поддержки ждешь, а вместо этого…

-Да, — соглашается Лариса, — и я бы никогда не подумала. Ведь мне не материальная поддержка нужна, а моральная. Как женщине, как дочери. И мне эту поддержку еще пару месяцев назад горячо обещали.

-И что собираешься делать?

-Подала несколько заявок в разные банки, есть же у меня и материнский капитал, и возможность платить ипотеку, — говорит Лариса, — только надо сначала официального развода дождаться, а заседание только через полтора месяца. Снять квартиру на это время? Уехать в свою московскую квартиру? Там арендаторы живут много лет, я очень рассчитываю, что они и дальше будут жить, а я с их платежей стану гасить ипотеку. Да и работа у меня тут, и садик для детей…

-А почему ты вообще должна брать ипотеку? — негодует подруга, — У тебя есть доля в трешке. Живи. Выставить тебя мать с отцом просто не имеют права.

-По закону — да, но морально так жить просто невозможно. И все это сейчас, когда я еще от предательства мужа не отошла. Вместо понимания и сочувствия.

Лариса вернулась в трехкомнатную квартиру родителей неожиданно и для них, и для себя. У нее есть доля по приватизации, но последние 9 лет женщина была замужем и считала свой брак крепким и надежным. Оба супруга работали, двое детей 6,5 лет мальчик и 4 года девочка. Жили семьей в квартире мужа. В одном из городов Московской области. При этом, у Ларисы есть однокомнатная квартира в Москве, так что деньги в бюджет семьи она и в декрете вкладывала.

-У деда моего по отцу, — говорит Лариса, — было две сестры. Так получилось, что обе они так и не завели семьи и детей. Точнее, одна вообще замужем не была, вторая выходила, но муж ушел от нее из-за бездетности. Так эти бабульки двоюродные души не чаяли в своих внучатых племянницах. И по договоренности оставили нам по квартире. По однокомнатной получили я и мой двоюродный брат. Я квартиру сразу сдала, там расположение хорошее, кузен в своей квартире сам живет. Возможно и мы бы переехали, не будь у супруга своего жилья.

Без малого 2,5 месяца назад Лариса попала с детьми в больницу, дети дружно подхватили вирус, температура, рвота, Лариса испугалась и согласилась на госпитализацию. Муж навещал ее ежедневно, в отделение его не пускали, но передавал жене и детям гостинцы, даже домашнюю еду возил собственного приготовления.

-А через 8 дней мне предложили выписываться, детям стало лучше, анализы хорошие, чего лежать? — рассказывает Лариса, — Собрала пакеты, думая, что муж на работе, решила добраться с детьми на такси. Ну и все по классике, мы приехали, а наш муж и папа в кровати с чужой тетей.

Лариса выскочила из квартиры, вызвала такси и поехала к родителям, женщина в таком шоке находилась, что и не позвонила маме с папой, явилась на пороге в слезах и с детьми.

-Вот кобель! — ругалась мама, — Разумеется ты останешься, такое не прощают! Предатель!

-Крыла его последними словами, обещала помощь и поддержку, говорила, что внуков вместе как-нибудь воспитаем и без этого козла, — говорит Лариса, — вещи съездили забрали. Муж? Я его ни видеть, ни слышать не хочу. Подала на развод и на алименты. На работе взяла недельку за свой счет, хотелось прийти в себя. Пришла, ага.

Первые несколько дней в родительском доме все было тихо. Лариса заняла свою прежнюю комнату, сначала с детьми спали на одном диване, потом купили двухъярусную кровать, перевезли от почти бывшего мужа стол, детский шкаф. Комната маленькая, свободного пространства почти нет, вещи самой Ларисы в шкафу детей не уместились, пришлось их повесить и разложить в шкафу, стоящем в прихожей.

-Ну, а дней через 10 и началось, — вспоминает женщина, — придирки и нытье от мамы. Отец молчит вроде бы, но не заступается. Началось с того, что я вечером, оставив детей в гостиной, где бабушка и дедушка смотрели телевизор, ушла в душ. Не было меня полчаса, а по возвращению меня ждал грандиозный скандал.

-Мы хотели спокойно посмотреть сериал, — кричала мама, — а ты ушла помыться и с концами! А за детьми должны мы смотреть? Хоть бы спросила, удобно ли это в данный момент.

-Дети за полчаса не разнесли бы квартиру, — возмущена Лариса, — да и смотреть за ними не надо, они прекрасно сами играют. Но с тех пор я по вечерам в душ отпрашиваюсь у родителей. И всякий раз мама выражает недовольство: «А нельзя сделать это, когда дети спят?»

-Офигеть!

-И это еще не все, пару недель назад я варила детям манную кашу. Они сами попросили ее. Сварила, несколько ягод из варенья положила каждому в тарелку, съели дети с аппетитом, а потом мама скандал устроила: манка не полезна, варенье вредно. И вообще, ты кашу детям чуть ли не в сыром виде подала.

-А с чего она такой вывод сделала?

-А она ложку облизала, которой я мешала кашу. К ложке манка прилипла, да и засохла. Но я так понимаю, что маме просто нужен был повод, чтобы прицепиться ко мне. Такое ощущение, что все, наигралась, внуки тяготят. Помогли, дескать, пора и честь знать, жирный намек, — грустит Лариса.

-Ну ладно тебе, как она может тебе намекать, если ты тоже собственница? Ты же деньги на ваше питание с детьми давала?

-Деньги давала, почти полностью всю зарплату. А намекает… Очень просто, — говорит Лариса, — даже прозвучало уже, что приватизация была, меня не могли не включить, так как несовершеннолетняя была. А так бы мне шиш, а не доля досталась. Даже по завещанию дедовой сестры прошлись, мол, не мне должна была хата в Москве достаться. А намек… Куда уж жирнее намеки, чем тот, который был в эти выходные.

В воскресенье Лариса взяла детей и пошла с ними в кино, хотелось малышам устроить настоящее развлечение. Угостила потом ребятишек в кафе, еще погуляли по пушистому снегу. Не было их дома часов 5. Когда пришли домой, то обнаружили, что бабушка с дедом тоже отсутствуют.

-У них дача за городом, — поясняет Лариса, — зимой туда ездят, но редко. Вернулись чуть позже, настроение у мамы как всегда в последнее время. Поганое настроение и губы поджаты. Ну я уже в душ сходила, чтобы не раздражать, мы в нашей комнате сидели, рисовали, потом спать легли. Обнаружила я все в понедельник, когда на работу собиралась.

Лариса открыла шкаф в прихожей и обомлела, не увидев двух своих курток, ботинок и кроссовок. Ну и на полках тоже было пустовато. Вещей явно стало гораздо меньше, они все были уложены на одной полке вместо двух. Женщина спросила маму, не перекладывала ли она ее вещи.

-Я их не просто переложила, — ответила мама, — мы их в мешок упаковали и с отцом на дачу вывезли. Шмотья у тебя слишком много. Весь шкаф захламила. Есть одна куртка и хватит. И штанов со свитерами нормальному человеку столько не нужно. Целый шкаф своим шмотьем завалила. Пусть на даче лежит.

-Я так и села, слезы из глаз брызнули, сказала маме, что такой «поддержки» я точно не ожидала от них с отцом. Но услышала, что ей во сто крат хуже, чем мне, что она, оказывается вся на нервах из-за рухнувшей семьи дочери и неясного будущего внуков. Ну и классическое: я должна быть благодарна, что мне дали крышу над головой, — разводит руками Лариса, — я и благодарна. Свой вопрос я решу. Не получится с ипотекой, что ж, сниму квартиру, но с родителями не останусь.

-Еще и продать имеешь право свою долю, — говорит подруга.

Но Лариса так не хочет. Общаться с мамой и папой она тоже не хочет. Для себя решила: у нее есть дети, у детей — только она. Как будут в старости жить родители — их проблемы. По крайней мере, сейчас женщина настроена именно так.

Что думаете?