«Не имеешь права меня упрекать, у самой грешки имеются»

-Так обидно, ты не представляешь просто, — со слезами говорит подруге Ольга, — вот такого предательства я не ожидала, тем более, от родной дочери. Ведь ты же помнишь, как мы жили.

-Еще бы не помнить, — сочувственно качает та головой, — когда твой Славик удочки смотал в новую жизнь, Полине же не было и двух лет. Да еще и на дворе конец лихих 90-х. Я с мужем выживала как могла, да плюс еще и родители в деревне. Возили багажниками, благодаря их картошке с капустой как-то держались на плаву. Я диву даюсь, как ты вообще обходилась.

Ольга действительно осталась одна с двухлетней дочкой, в декрете, в съемной комнате, без дохода. Все, что сделал муж, уходя к новой женщине, так это оплатил комнату за два предстоящих месяца и на этом счел свою миссию оконченной. Алименты? Ольга на них подала, а толку? В те годы приставы взыскивали долги крайне плохо, а многие, в том числе и бывший муж Ольги, трудились либо без оформления, либо по серой схеме.

Вот и Ольга получала алименты с минимальной зарплаты бывшего. Дополнительно дочери он не помогал. Приходилось крутиться, так как из родителей у женщины была только мать. Жила биологическая родительница в одном из регионов у очередного сожителя и «квасила», до жизни дочери и внучки ей не было дела.

Ольга пошла по вечерам мыть полы в одном из коммерческих магазинов поблизости, днем она подрабатывала тем, что сидела во время больничных с соседской дочкой, девочкой 4-х лет. Но этот доход был непостоянным. Легче стало лишь тогда, когда Полина пошла в садик. Хотя легче — это весьма условное понятие. Зарплата была маленькой, а вот полы мыть женщина прекратила, как и сидеть с чужим ребенком.

-Я тогда познакомилась с этим Арсеном, — вспоминает Ольга, — ну да, не мужчина моей мечты. Но как мне было выжить? Он хотя бы снял нам с дочкой квартиру, причем, двухкомнатную, носил пакеты с едой, давал мне деньги на покупку одежды.

Мужчина был глубоко женат, не собирался разводиться, приходил, в основном, когда маленькая Полина уже спала. Но приходил и при дочери Ольги, играл с ней, дарил игрушки и сладости, чего родной папа не делал никогда. Отношения Ольги и Арсена продолжались 8 лет. И она сама считает, что благодаря им они с дочкой тогда вообще выжили.

-Ни о какой любви речи не шло, разумеется, — признается Ольга, — и наверное в меня можно кинуть камень и не один: встречалась с женатым, без любви, принимала от него материальную помощь, словом, продавала себя, фактически.

-Ой, да брось ты, — машет на Ольгу рукой подруга, — о какой продаже ты говоришь? А с мужьями жены годами живут без любви, это как? Готовят им, трусы стирают, в кровати изображают страсть. Ради чего? Ради зарплаты, потому что без такого нелюбимого будет совсем плохо… как у тебя. Редко кому везет, большинство занимается узаконенной продажей себя, именно это и называется браком. Ты выжила? Дочь вырастила? Молодец.

Но именно за то, что Ольга выжила и вырастила дочь, Полина сейчас ее и упрекает. Годы прошли с тех пор, ее многолетний мужчина давно уехал жить на историческую родину, да и дочь не вспоминала о нем, и жили они материально вполне сносно.

-Я благодаря тем отношениям сумела накопить на квартиру, ипотеку взяла, — продолжает Ольга, — да и перед дочерью я не делала тайны из того, как ее папаша нам «помогал». Он же время от времени появлялся на горизонте, только дочь его уже не помнила и не знала. А когда соображать начала, то отказалась с ним общаться наотрез.

В 16-ти летнем возрасте Полина категорически отказалась по просьбе отца навестить свою бабушку, то есть, мать своего родителя. Уперлась конкретно: «Я ее знать не знаю, она во мне не нуждалась. Заболела? Сочувствую, но навещать не буду. У тебя есть жена, есть дети, пусть они любимую бабушку и навещают».

Бывший муж Ольги действительно был женат, воспитывал ребенка жены от первого брака и их общего сына. И позиция Полины все эти годы была такая: знать отца не хочу, он для меня чужой, брат? Какой брат? Я — единственный ребенок у мамы».

-А тут папаша развелся, болеть начал, вспомнил о дочери, представляешь? — усмехается Ольга, — Позвонил, в уши напел, а она и растаяла.

Полина год назад вышла замуж, живут молодые с матерью зятя, свое жилье только в перспективе, а недавно нашедшийся папаша возжелал продать квартиру своей матери и разделить деньги между своими родными детьми, Полиной и ее младшим единокровным братом, которому сейчас 19 лет.

-И все, я так понимаю, что там свекровь и зять в уши дуют, деньгами папаша поманил и Поля побежала, — горько качает головой Ольга, — да не просто побежала. Папа у нее теперь с языка не сходит. Купил он ее половиной бабкиной двушки. Еще и мне обиду высказала, что это я препятствовала тому, чтобы она с папашей общалась.

-Каким боком? Ты запрещала бывшему мужу алименты тебе платить? На пороге ложилась, когда он приходил с дочкой встретиться?

-И я о том, но Полина уверена, что виновата я — не сумела выстроить отношения с бывшим мужем после развода так, чтобы интересы ребенка не пострадали. Каково?

-Мда, не знаю, что тебе и сказать.

-А что тут скажешь? Я ей попыталась сказать, что папаша в ней годами не нуждался, а теперь он поманил ее деньгами от продажи квартиры и она сама продалась, побежала, наверное забыла, как мы жили, — говорит Ольга.

-Я продалась? Я забыла, как мы жили? — вспыхнула дочь, — Я, мама, все помню. И то, как курицу на столе праздником считала, и дяденьку Арсена помню с его пакетами и конфетами. Тебе ли меня упрекать за то, что я продалась, если ты сама много лет с женатым дяденькой путалась.

-Я бы пощечину ей залепила, нахалка какая…

А вы бы что сделали на месте Ольги? Или Полина права, не имеет права мать ее упрекать, у самой грехи имеются?