«Я всем рискнула, но тебя родила»

-Пусть сдает свои квартиры, нанимает сиделку и живет своей жизнью, — говорит Кристине подруга, — тебе давно пора перестать быть костылем для мамы. Она свою жизнь прожила и твою проживет?

-Получается, что проживет, — устало вздыхает Кристина, — про сдачу квартир в аренду я ей сто раз говорила уже. Но она боится, что ее драгоценные активы будут загажены квартирантами, что там устроят разгром, пожар и потом одновременно. Отчасти она права хотя бы в том, что сдачей квартир надо плотно заниматься. А кто это будет делать? Угадай с двух раз? Нет, агентствам она это не доверит ни за что. А мне когда? На мне и так столько, что вздохнуть некогда.

Кристине 32 года, она не замужем, на свидания ей тоже ходить теперь некогда. Все ее время занято работой и уходом за мамой. Работает Кристина много, так как ей надо выплачивать кредит, взятый на приобретение своей квартиры. А ухаживает за мамой, потому что она у мамы единственный и поздний ребенок.

-Не получалось у нее ни замуж выйти, ни родить, — объясняет Кристина, — и вот, в 42 года, когда умерла ее собственная мать, она забеременела мной. Кто мой отец — совершенно не знаю, ни его, ни о нем в нашей жизни не было ни слова, ни мысли.

К тому времени у мамы Кристины уже была ею заработанная двушка в которой она жила и живет до сих пор, еще унаследованная от мамы однокомнатная, которую женщина сдавала, правда, только во время декретного отпуска.

Потом, по рассказам матери, попались нехорошие арендаторы, ее кинули, квартире нанесли ущерб, пришлось ремонтировать, возмещать ущерб соседям. С тех пор уже лет 27 прошло, а квартира покойной бабушки стоит закрытая, с пожелтевшими от времени «новыми обоями», со старомодным ремонтом и полированной мебелью.

-Так-то мы жили в относительном достатке, — говорит Кристина, — во всяком случае, у меня все необходимое было. Мама работала на неплохом месте, хватало денег и на отдых, и на оплату коммуналки в бабушкиной квартире. Но вот эти слова ее… они меня всегда бесили.

-Я себе на старости лет родила «помогайку», — любимая фраза мамы, которую она говорила прямо при дочери всем и каждому. Наверное мама оправдывала так свой статус одинокой матери, но Кристине было неприятно быть не дочкой, а «помогайкой».

-Да по сути, «помогайка» я и есть, — грустно говорит Кристина, — иначе некоторые поступки матери я объяснить до сих пор не могу.

А поступки эти были. Например, когда в 24 года дочь надумала выходить замуж, мама устроила истерику, легла в больницу, шантажировала дочь, что она выйдет в окно, если дочь ее бросит и выйдет замуж за этого прощелыгу, коим считала несостоявшегося зятя. Кристина спасовала перед доводами, что мама всю жизнь на нее положила, вскоре рассталась с женихом.

И в то же время, дочь начала чувствовать, что она просто бесит мать. Скандалы случались из-за всего: из-за того, что в комнате у дочери допоздна работает компьютер или телевизор, а маме мешает полоска синего цвета из-под двери. Из-за того, что Кристина купила платье, не понравившееся матери, сделала прическу, которая не пришлась по вкусу матери.

-В общем, однажды мне было сказано так: «Хочешь жить своим умом? У меня в квартире? Так не бывает», — вспоминает молодая женщина, — ну что, пришлось задумываться о своем доме.

К тому времени плюсом к двум квартирам мама от дальнего родственника унаследовала еще одну, двухкомнатную. Сделала там ремонт и… закрыла на ключ, перекрыв воду, газ и выключив рубильник.

-Это моя страховка на одинокую старость, — сказала дочери, — ты же то и дело взбрыкиваешь, тебе же мать не указ. Думала ли я, рожая тебя в таком возрасте, рискуя репутацией, здоровьем, что ты будешь так ко мне относиться?

Кристина на манипуляции не поддалась, ушла на съем, полтора года назад она взяла в ипотеку небольшую однокомнатную квартиру. Ни одной из своих мать ей даже не предложила для проживания. А через несколько месяцев после покупки дочерью отдельного жилья, мама подхватила модную королевскую хворь.

-Болела вроде бы легко, — говорит Кристина, — диагноз поставили, но болела она дома. А потом как-то вдруг все посыпалось. То была крепкая пожилая женщина, бегала на своих ногах, гулять по вечерам ходила, находила силы «грызть» соседей и меня, а тут все, сникла. Теперь у нее только и хватает сил, что «грызть» меня.

Мама передвигается только по квартире, стала забывчивой в повседневных мелочах, но неуклонно помнит, что у нее есть «помогайка», которую она рожала «для себя», а старость. И что дочь теперь обязана ее обслуживать.

-Вот и мчусь после работы за продуктами для мамы, потом к ней: убрать, постирать, приготовить, покормить. И попробуй задержись или пропусти день, что ты! Тут же следует звонок, рыдания, жалобы, проклятия, сетования на то, что она когда-то всем рискнула и родила меня, а я теперь отвечаю ей равнодушием и черной неблагодарностью.

-Ага, — усмехается подруга, — а то, что дочь работает, чтобы ипотеку платить при двух стоящих закрытыми квартирах, это ничего? Знаешь, я бы условие поставила: хочет помощи, вперед, продавай или сдавай свои квартиры, ты закроешь вопрос с ипотекой, будешь меньше работать, больше за ней ухаживать. Да и можно в частный пансионат ее оформить, или сиделку нанять…

-Ни о какой продаже квартир она слышать не желает, сразу следуют упреки, что я губу раскатала на наследство при ней, еще живой. Пансионат? Если квартиры не продать мне нечем его оплачивать. И сиделку нечем, да еще и не хочет она сиделку. Она же прекрасно понимает, что грызть постороннего человека у нее не получится. Сиделка это же не «помогайка», которую специально родили для этих целей, — говорит Кристина.

Бросить мать совсем девушке не позволяет совесть. Она же единственная дочь. Вот и живет, точнее доживает жизнь мамы. И неизменно отказывается от предложений сходить на свидание или познакомиться с кем-то. Зачем это ей? У нее же нет на это все времени, а чаще всего уже и сил.

Только иногда приходит мысль, что возможно, и ей, Кристине, придется родить уже в сознательном возрасте ребенка «для себя». Но она гонит эту мысль изо всех сил: рожать новую несчастную «помогайку» она изо всех сил не хочет.

Историю рассказала К. Л.