«Ты её защищаешь? Значит, ты и виновата, воспитывала неправильно», — сказал муж

-Прямо бзик какой-то, — устало говорит Валентина, — реально какое-то безумие. Да, я тоже не в восторге от того, что открылось, не одобряю, это еще мягко сказано, но то, что муж вытворяет — за гранью.

-Не ожидал, что дочка вырастет неожиданно? — невесело усмехается подруга женщины, — То была маленькая папина принцесса, а вдруг стала взрослой?

-Да, но все в такой гипертрофированной форме: «Ах, ты ее защищаешь? Может быть ты одобряешь? Да, с такой матерью, дочь только и могла вырасти, что последней на букву ш… Это ты во всем и виновата. Ты и младшую к такому же готовишь?»

Валентина замужем уже 19 лет, с мужем всегда жили душа в душу, сложились отличные отношения с родственниками, оба супруга работали, нажили довольно неплохую материальную базу. Куплена трехкомнатная квартира, в которой они до недавнего времени спокойно жили со своими двумя дочерьми. Есть и еще одна квартира, доставшая мужу по наследству.

-Решали так: эта квартира старшей дочери пойдет, а маленькой мы собирались купить жилье в ипотеку, пока бы подросла, выплатили бы, — продолжает Валентина, — были планы на то, чтобы нанимать репетиторов для Эли, ей через 2 года поступать надо. А теперь вообще не знаю, как и что будет.

Старшей дочери Эльвире в июне исполнилось 16 лет, девушка пошла в 10-й класс, младшей дочери пока только 8. Девочки всегда росли послушными, хорошо учились в школе, не доставляли проблем родителям своим поведением.

Отец семейства был очень доволен, что у него именно две дочери: ласковые, красивые, умные и здоровые девочки. Музыкой и танцами занималась старшая, младшая пошла в художественную школу, у нее явный талант.

-Муж в дочках души не чаял, баловал, подарки дарил всегда, — вспоминает Валентина, — помогал с ними. Я совершенно спокойна могла оставить с отцом детей даже когда им всего месяц был от роду. И ночью качал, и купал, и вникал во все проблемы в детском саду и позже в школе.

Муж всегда отпрашивался с работы, когда у его девочек был утренник в садике, на школьные собрания Эли ходил вообще с самого первого класса, если необходимо было мужское участие в жизни класса, то отец всегда был в первых рядах, вызываясь добровольно побыть сопровождающим в экскурсионной поездке, в походе. Участвовал в ремонте класса, постоянно возил то цветы, то новогодние подарки, даже в родительском комитете школы состоял.

До этого лета. Потому что в июне мужчина собрал свои вещи и съехал от жены и детей в ту самую свою наследную квартиру. На звонки жены и старшей дочери не отвечает, на звонки от младшей — через раз. Денег Валентине на детей тоже не дает, на ее сообщения скупо отвечает: «Подавай на алименты».

-Иного выхода, скорее всего и не останется, — грустит Валентина, — развод мне не нужен, но материально девчонок я одна не потяну. Да и почему я должна одна их тянуть? И, если разобраться, чего уж такого ужасного совершила Эля? В конце концов, муж тоже был молод. И я была молода. И разве нельзя понять и простить своего собственного любимого ребенка?

С мальчиком, который на год ее старше, Эльвира начала встречаться год назад. Юноша из хорошей семьи, не хулиган какой-то из маргинальной среды. Для родителей из своей дружбы с Борисом тайны Эльвира не делала: приглашала его и на день рождения, и заходил он за дочкой, если они вдвоем куда-то шли.

-Да, муж без восторга воспринял ее дружбу с Борей, все скрипел, что надо учиться, а не о мальчиках думать, но вот честно, я в этих отношениях не видела ничего предосудительного: на глазах все время, Борис ее встречал вечерами из музыкалки, ездил на танцевальные конкурсы, если Эля участвовала, плюшевых мишек дарил, цветы несколько раз преподнес. Ну держались за руки, целовались… А кто без этого растет и взрослеет?

Но, как оказалось, поцелуями дело у Эли с ее мальчиком не ограничилось. В июне Валентина была в отпуске, с собой на дачу к маме на несколько дней увезла младшую дочь. Эля оставалась в городе с отцом, она уже сдала ОГЭ, но что-то еще надо было в школе. Предполагалось, что старшая дочь и муж через неделю присоединятся к ним на даче тестей, а чуть позже все вместе они поедут на пару недель к морю.

-Утром ушел на работу, Эля вроде бы спала еще, — говорит Валентина, — сроду муж на обед домой не приезжал, далековато, часа не хватит. А именно в этот день он забыл дома какие-то бумаги, ехал с водителем и решил, что заедет и заберет. Около полудня и заехал…

Как оказалось, к Эле зашел Борис, влюбленные, оставшись наедине, мягко говоря, увлеклись. В таком положении их и застал папа, потерявший дар речи от того, что его обожаемая старшая доченька на такое способна. Причем, Эля клянется матери, что у них с Борисом до самого главного дело не дошло. Но мужу это, уже кажется и не важно.

-Сначала орал, что лично оттащит дочь к врачу на освидетельствование, потом орал и топал ногами, чтобы она заявление на Бориса написала, несколько раз ударил дочь, Борю чуть ли не с лестницы спустил. Я на такси летела и еще ничего не знала, только слышала рыдания дочери, которая от отца в ванной заперлась и его дикий ор, — качает головой Валентина.

Когда она приехала, муж все так же метался по квартире, а дочь рыдала в ванной. Папа крыл ее последними словами. Валентина, которой Эля открыла дверь, успокаивала дочь, а вникнув и получив от девочки клятвенные заверения в том, что ничего не было, тоже начала на мужа кричать.

-А как еще реагировать было? Он напугал Эльку до полусмерти. И потом, в конце концов, даже если и было что-то у них. И что? Убить девчонку за это? Она не под забором с первым встречным, она этого мальчика любит, что я должна была делать? Бить ее, как обезумевший отец что ли?

Валентина в категоричной форме сказала, что ни к какому врачу она дочь не потащит, никаких заявлений они писать не будут. И вообще, успокойся уже, дорогой муж, все живы и здоровы, а это главное.

-Ах, ты ее защищаешь? Одобряешь ее разврат? Может, ты сама так дочь и воспитала? Ну, значит, ты и сама такая же, на букву ш…, — заявил рассерженный мужчина, за что получил от жены пощечину.

-В общем, ад, что сказать, — грустит Валентина, — собрал вещи и уехал. И мои родители пытались поговорить с ним, и его мать за внучку вступилась. Да, никто не обрадовался поступку Эли, никто не оправдывает, но что теперь поделать, все уже случилось. Поговори с дочкой нормально, через рот, объясни свое возмущение, свои страхи за нее. Ведь я смогла. Да, с Борисом они встречаются, я не препятствую, они оба мне пообещали, что не допустят никаких беременностей, что ничего у них не было. Едва не случилось, но не случилось же. И даже если это не так, то что теперь? Можно же и довести девчонку до самого страшного, если жестить.

Не трогают мужа и отца все эти объяснения, даже слезы младшей дочери не трогают. Эля как-то сникла, она чувствует свою вину в том, что родители фактически не живут вместе. Обстановка дома, прямо скажем, унылая. И что будет дальше, Валентина совершенно не знает. И что делать, тоже.