«Внучка должна расти с родным отцом?» — задаётся бабушка вопросом

-Подумать не могла, что так все будет, вот просто не представляла, — сокрушается Вера Андреевна. — А что теперь делать? Воспитываем, я включилась. Сыну же как-то надо помогать, он же молодой еще.

У Веры Андреевны двое детей, сын и дочь, оба взрослые, у обоих есть дети. Правда, вторая половина сейчас имеется только у дочери. Сын растит двоих дочерей 8-ти и 5-ти лет один, а точнее, с помощью Веры Андреевны.

В семейной жизни сына и в отношении к его женитьбе Веры Александровны было несколько стадий. На первой женщина категорически не хотела принимать будущую невестку. Она всегда больше заботилась именно о сыне, как многие матери считала, что ее сыночка не достойна ни одна женщина.

-Потом смотрю, хорошо же живут, — признает Вера Андреевна. — Дома у Люды все наготовлено, за мужем ухаживает, порядок идеальный, заботливая, уважительная.

Это была вторая стадия отношений невестки и свекрови. Вера Андреевна нахваливала Людмилу всем знакомым, иной раз даже ставила в пример своей дочери: смотри, дескать, работает, пироги печет, на мужа не нарадуется, к свекрови помогать бегает.

В тот идеальный период у сына с Людмилой родилась старшая девочка, невестка была трепетной мамочкой, над малышкой буквально тряслась, вся погрузилась в материнство. Вера Андреевна ходила к сыну помогать Людмиле, та с благодарностью принимала и советы, и помощь. Словом, идеальные отношения продолжались.

-Все отлично было ровно до того момента, пока Люда не забеременела вторично, — вспоминает Вера Андреевна. — Как-то сникла вся и призналась, что совершенно не планировала рожать еще одного ребенка.

И муж, и свекровь, и остальные родственники твердили Людмиле, что второй малыш нужен, что она такая замечательная мамочка и очень было бы хорошо, если бы родился сын. Муж даже настаивал на родах, говорил, что прерывания беременности он супруге не простит, женщина сдалась, беременность оставила, доносила до положенного срока и родила еще одну девочку.

И после рождения второй дочери все в жизни семьи пошло не так. Людмила замечала только старшую дочь. А в отношении младшей она механически выполняла все, что была должна, но не более того: кормила, переодевала, купала и все. Без души, без улыбки, без погруженности и без удовольствия.

-Я так страдала, когда замечала это, — качает головой Вера Андреевна. — Ну вот как так? Старшую дочку холит и лелеет, а к младшей и не подойдет, пока та совсем уже в крике не зайдется? И сын пытался с Людой говорить на эту тему, и я стремилась как-то помочь, облегчить жизнь невестке, чтобы она отдохнула. У меня в голове не укладывалось, что это не просто усталость от ребенка, а прямо какая-то ярая нелюбовь.

-Люда, ну что же ты по имени малышку никогда не назовешь? Не приласкаешь ребенка? Ей ведь уже годик, она к тебе тянется.

-Я ее вообще не хотела, — пожимала Людмила плечиком. — Вы настаивали, вы просили. Все, что надо, я делаю. Девочка накормлена, одета, чистенькая. Что еще от меня надо?

На почве того, что слишком разным было отношение жены к дочерям, начались ссоры у Людмилы с мужем. Мужчина искренне недоумевал: почему, чем младший ребенок так раздражает жену. Он часто высказывал Людмиле, что глядя на ее отношение к младшей дочке, можно подумать, что она ей совершенно не мать.

-Я старалась почаще забирать обеих девчонок к себе с ночевкой, — вспоминает Вера Андреевна. — Чтобы сын с невесткой побыли вдвоем, помирились как-то, чтобы младшая внучка как-то почувствовала любовь, если уже не мамы, то бабушки.

А потом, когда младшей дочери был год и 7 месяцев, громом среди ясного неба прозвучало признание невестки: она решила разводиться, забирает старшую девочку, а младшую, как выразилась: «Воспитывайте, кто хотите. А не хотите — отдайте ее в детский дом». Так началась третья стадия отношений Веры Андреевны с невесткой.

-Огорошила, буквально убила, — признается Вера Андреевна. — Стали выяснять, что и как, почему вдруг Люда хочет разрушить свою семью. Дознались, а как же. Съездили к невестке на малую родину, все выяснили. Оказалось, что у Людмилы есть уже много лет любовник, к нему она и собралась уйти.

Сын Веры Андреевны взбеленился: «Хочешь уходить? Шуруй. Но детей я тебе не отдам. Ни старшую, ни младшую, дети останутся со мной». И если за младшую дочь Люда и не собиралась бороться, то в старшую, любимую, вцепилась отчаянно, но бывший муж выиграл все суды, дети остались с ним.

-Ой, что только ни делала Люда потом, — говорит бывшая свекровь женщины. — Ее любовник сыну моему угрожал, сама она и в садик ходила, пыталась старшую дочь забрать, а потом и вовсе такое рассказала.

-Мне на младшую дочь и смотреть не хочется, — заявила женщина в один из своих приходов к бывшей свекрови (сын работал, временно, пока младшая девочка не пошла в садик, семья жила у Веры Андреевны, сидевшей с маленькой внучкой). — Она же ведь от Вашего сына, вот и оставьте ее себе. А мою старшую девочку отдайте. Я ее не от мужа родила, поэтому и люблю.

Вера Андреевна от таких признаний чуть было не угодила в больницу с инфарктом, то же самое Людмила подтвердила и бывшему мужу: «Ребенок от любимого мужчины, а не от тебя, отдай».

-Переживал, — чуть ли не со слезами говорит Вера Андреевна о сыне. — Легко ли узнать, что весь его брак был ошибкой, ложью с самого начала?

На тест ДНК бывший муж Людмилы пошел только через несколько недель, не мог решиться и удостовериться в ужасающей правдивости слов жены. Каково же было удивление мужчины, когда он получил результаты: девочка почти со стопроцентной вероятностью его собственная дочь. Ткнул Людмилу в бумагу, та не поверила, потребовала сделать еще один тест в другой лаборатории — результат тот же.

-Она от нас отстала. Просто исчезла, потеряв интерес и к той из внучек, которую любила сумасшедшей любовью, не нужны стали обе. И черт его дернул проверить младшую, а вот в этом случае — все плохо. Никакого родства с моим сыном, — говорит Вера Андреевна. — Девочке тогда было около 3-х лет.

Сын был буквально раздавлен морально, даже напился, не в силах вынести страшную правду. А потом решил: матери он девочку не отдаст, судьба младшей никогда Людмилу не интересовала. Конечно, если бы Людмила узнала, что именно этот ребенок — плод ее большой любви, она могла бы пересмотреть отношение к ребенку, но тут уже бывший муж уперся:

-Они сестры, я считаю младшую своей дочерью, люблю обеих. Не отдам. Пусть эта кукушка рожает другого ребенка, а эти — мои обе.

Вера Андреевна, узнав горькую правду, к младшей внучке отношения своего не изменила: слишком много души в малышку вложено, выросла на ее руках, она привыкла считать ее своей внучкой. Не знает правды о племяннице и дочь Веры Андреевны. Вот только… стала пожилая женщина замечать, что отношение сына к младшему ребенку становится все более «не таким».

-Я же вижу, как он на нее смотрит, как говорит с ней, — грустит женщина. — Вроде бы и сажает на колени, и по голове гладит, а в глазах — совсем другое. Не то, что к старшей девочке. Смотрю на сына и вспоминаю Люду: та тоже делала все, что должна, но не больше. И как ребенку дальше расти? Так и будет чувствовать себя ненужной?

Вера Андреевна все чаще думает о том, что надо бывшей невестке открыть правду на отцовство ее младшей девочки. Может быть с матерью и биологическим отцом ребенку будет лучше, когда они узнают правду? А с другой стороны, гарантии нет. Да еще и неизвестно, как к этому поступку матери отнесется сын. И девочек разлучат, а они все же сестренки, хотя и только по матери.

Что думаете? Как поступить правильно в такой запутанной и непростой ситуации?